Страница 47 из 87
Летопись вторая
Священная река, широкая подле замка, дыбилась, бурлила и шумела, будто вовсе не протекала по равнине, а ниспадала оглушительным водопадом где-то неподалеку. На другом берегу возвышались семь статуй Хранителей, они отбрасывали длинные тени на седеющую долину, вскинутые руки увековеченных в камне древних магов держали небесный свод.
Роб никогда не был так близок к источнику магии. Весь год он, как и остальные ученики, получал лишь капли воды, закупоренные в колбы. Нескольких капель хватало на неделю тренировок, но так как Роб большинство занятий пропускал или же делал вид, что у него ничего не получалось, он собрал целый кувшин священной воды, теперь хранившийся в его комнате. Магия проникала в каждую щель спальни, но при этом оставалась живой, нетронутой. И Робу льстило его самообладание, которое не позволяло поддаться соблазну.
Здесь же, у самой кромки воды, противиться силе было невозможно. Она рвалась наружу, опьяняла и дурманила разум.
— Мы начнем через минуту, — раздался голос декана.
Ученики, взбудораженные волнением и близостью источника, разделились на семь групп и в спешке готовились продемонстрировать, чему научились за год.
Келлард проковылял в сторону учеников, подметая землю полами плаща. Он поравнялся с Робом, который отстал от процессии, чтобы встретиться с лекарем наедине.
— Кел, есть новости? Лекарство получилось?
Мужчина махнул рукой, от него пахло анисом, жженым сахаром и тонкими нотками лимона.
— Об этом позже. А сейчас, — Келлард положил мозолистую руку Робу на плечо, — покажи им, на что способен маг времени.
Роб тяжело вздохнул.
— И не вздыхай тут, хоть ты и проторчал почти весь год в моих теплицах ради своей сестры, сейчас самое время подумать о себе. Сегодняшний день может определить твое будущее.
— Да, Кел, ты говорил об этом уже раз сто.
— Надеюсь, хотя бы в сто первый ты меня услышишь, дружок. Перестань упрямиться хотя бы сегодня.
Пальцы по-отцовски сжали плечо Роба, после чего лекарь удалился так же спешно, как и пришел.
Первыми выступали маги стихий, они были самыми многочисленными, и от бесконечных вспышек пламени, россыпи юных ростков под ногами, маленьких смерчей и сгустков тумана кружилась голова. Толпа зевак за спинами учителей и членов Совета галдела и взрывалась овациями после каждого громогласного «зачтено».
Гул затих, когда очередь дошла до Ника. В отличие от других магов материи, в этом году немногочисленных, он не возводил здания из воздуха, не чинил сломанное, зато умел на время менять свой облик. Ник глотнул пару капель из колбы и принялся вальяжно примерять внешность каждого члена Совета, словно всего лишь переодевался. Сперва он стал выше, раздался в плечах, седина тронула вороные волосы, затем примерил на себя пышное женское тело, вызвав смешки среди студентов. Образы сменяли один другой, и только колючий взгляд темных глаз выдавал в нем подменыша. Когда очередь дошла до его отца, сидевшего поодаль от остальных, Ник вздрогнул, потерял контроль и стал превращаться в себя маленького. Он ужимался, и ужимался, превращаясь из угловатого дерзкого паренька в беззащитного ребенка.
Князь Леон подчеркнуто встал и, не глядя больше в сторону сына, удалился. Наконец, вернув прежний облик, Ник шутовски раскланялся и под звенящую тишину ошарашенной публики ушел.
— Не экзамен, а клоунада, — проворчал он, опускаясь рядом с Робом на землю.
— Ты увлекся, — озадаченно произнес Роб, заметив свежие шрамы на предплечье друга.
— Забей. Кажется, ты следующий.
Роб нехотя встал, ощущая на себе тяжелый взгляд отца. Тот чинно восседал во главе Совета и молчаливо оценивал происходящее.
— Не дури там, — бросил ему в след Ник.
Дурить Роб не собирался. По правде говоря, он вообще ничего не собирался делать. Он осушил колбу с водой, для вида и для храбрости, миновал каменный выступ, где до него две дюжины юных магов демонстрировали свои способности, и подошел к самому берегу бурлящей реки. Тело знобило, сердце забилось в лихорадке. Он едва совладал с собой, чтобы не войти в воду, это было бы страшным кощунством, да и к тому же явным жульничеством. Вместо этого он просто сел на берегу, скрестив ноги, и закрыл глаза.
Дальше оставалось самое сложное — игнорировать зов времени. Он чувствовал нити где-то совсем рядом, они льнули к нему, шептали, дразнили, увещевали. Казалось, поверни голову или протяни руку — и вот нить времени предстанет перед твоими глазами и покорно опустится на ладонь.
«Нет. Я слышу вас. Слышу и чувствую. Но трогать не стану. У вас хватает названных повелителей. Позвольте мне просто… быть».
И он сидел так на берегу, прислушиваясь к бурлению реки за спиной, чувствуя ее поддержку и понимание. Он чувствовал себя продолжением этой реки, ее течением. А потому и несла она его подобно тому, как своенравно несется вперед время, не потревоженное носителями силы. Вскоре шум реки дополнился гулом, а после громогласный голос пронзил щит спокойствия Роба.
— Довольно.
Роб нехотя приоткрыл глаза, щурясь от солнца. Глава Совета поднялся, прожигая Роба взглядом, и одним движением руки заставил всех замолчать. Мгновение тянулось вечно, прежде чем отец отчеканил:
— Экзамен окончен.
Когда толпа галдящих студентов схлынула с берега, Роб обнаружил, что Ник уже куда-то запропастился.
Спустя неделю занятия возобновились как ни в чем ни бывало.
Лекционный зал заливал утренний свет. Учитель с блаженным видом вещал об энергиях и как к ним подключиться и трансформировать в свою силу. Он был глуховат и, возможно, подслеповат тоже, поэтому бродил взад-вперед по аудитории, не обращая никакого внимания на скучающую аудиторию. Практичного было мало, в основном он углублялся в философские разглагольствования об отношениях между магией и магами. Роб слушал отвлеченно, голова гудела и хотелось выбраться наружу. Он слишком давно не был вне стен замка, если не считать экзамена накануне, и это его тяготило. В очередной раз провожая взглядом парящую за окном птицу, Роб ухватился за фразу учителя:
— Магию нельзя подчинить, а только просить, взвывать к ней и быть ее служителем. Могущество приходит лишь от добровольного союза высшего мага и его ветви. Здесь нет места гордости и бахвальству. Зато есть место жертвенности. И, принося в жертву себя, вы сможете по-настоящему раскрыть свой потенциал.
Роб вытянулся вперед, прислушиваясь.