Страница 48 из 87
— Речь сумасшедшего фанатика, — раздалось за спиной. — Небось сам силой не блещет, вот и остается трепать про жертвы. Знаем мы таким, видали. Вон перед нами сидит.
Роб резко обернулся.
— А ты сам какой силой блещешь?
Говорящий откинулся на спинку и оборонительно поднял руки.
— Полегче, наследник. Или ты хочешь вызвать меня на дуэль? Неужели решил наконец-то показать, на что способен?
— Размечтался, — бросил Роб и, сцепив зубы, схватил сумку и поднялся.
Проходя мимо лектора, он едва заметно поклонился, пробормотал «прошу прощения», и вышел за дверь, так и не замеченный учителем.
Настроения не было, к тому же Ник пропускал уже вторую лекцию подряд за сегодня. Он частенько опаздывал, но не настолько, боялся разгневать отца. Так что несвойственное ему поведение насторожило Роба.
Академия находилась в дальнем крыле замка, отделенная от основных залов длинным узким мостом с каменными арочными перилами по два метра. На мосту хлестал ветер, а ученический плащ парусом вздымался за спиной. Но несмотря на буйный ветер, река вела себя спокойнее привычного.
— Куда же ты подевался?
Роб пробирался через мост и старался не смотреть в сторону долины, расстилавшейся далеко внизу, чтобы не заскучать по дому. В жилой части замка во время занятий было непривычно тихо, огонь в лампах размеренно потрескивал и окутывал мягким теплым светом. Сперва Роб проверил комнату Ника, но та оказалась заперта, и за дверью не было слышно ни звука. В сторону кабинета его отца, Леона, Роб пойти не решился, вместо этого миновал крыло, где обитали члены Совета, и направился в столовую, нырнув под лестницу, чтобы срезать путь. Освещения практически не было, но дорогу Роб уже выучил наизусть, кроме небольшого ответвления вправо, где обычно хранили бытовую утварь. Проходя мимо, Роб заметил проблеск света и невольно прислушался. Ветер гулял и здесь, заглушая звуки своим свистом. Понадобилось время, чтобы Роб расслышал удары и короткие вскрики, следующие за ними.
Роб как можно тише пошел на свет и вскоре увидел сквозь узкую щель в приоткрытой двери странную комнату. Стены ее полностью состояли из зеркал. Они теснили друг друга, вытягивались то узкими полосами, то растягивались поперек других зеркал.
— Отец, пожалуйста! — раздался отчаянный вопль, и Роб узнал в нем голос друга.
В каждом зеркале отражалась и множилась отвратительная сцена: князь Леон со звериной яростью хлестал пунцового Ника длинным кнутом. Угловатые изображения дрожали и показывали все новые удары, которые заставляли его плашмя падать на землю.
— Вставай, — рычал Леон, и Ник безвольно подчинялся.
«Я должен что-то сделать», — подумал Роб, едва унимая парализующий страх.
Он сам не понял, что именно произошло. В панике закрыл глаза и вдруг с пугающей ясностью увидеть, то, чего страшился столько лет.
Нить.
Нить Ника, подобно горному ручью, проступила перед глазами и, виляя по каменному полу, прильнула к телу хозяина, опоясала его и потянулась к отцу, оставляя тугие узлы с его нитью. Бежала она и к нему, Робу, огибая его собственную нить, в попытках завязать узелок и здесь, зацепиться, найти опору, и устремлялась дальше в темноту коридоров.
Роб в панике отступил, словно к его ногам ластился клубок змей, но новый удар и сорванный крик привели его в чувство. Нить князя Леона была сложнее, она удавкой душила своего хозяина и не текла от человека к человеку, а набрасывалась властно и жадно, поглощая чужое золотое сияние.
Перед глазами зарябило, нити, которые сперва проявились узкими змееподобными лентами теперь мельтешили рваным полотном, беспрестанно меняющим форму. Не понимания толком, что он делает, Роб вытянул руку, пытаясь ухватиться за нить Леона.
Его разум вопил «Нет! Стой! Ты поддашься — и проиграешь!». Но Роб продолжал. Когда пальцы сомкнулись на раскаленной нити, он покрепче намотал ее на ладонь, сжимая челюсть от нестерпимой боли.
«Прошу, остановись», — прокручивал он в голове снова и снова, но ничего не происходило. Только новые удары один за другим сокрушали его друга.
Роб попробовал снова, но весь дрожал и пальцы не слушались, путали нити. Леон замахнулся в очередной раз, и Роб, в отчаянии, вломился в комнату и закричал, что было сил:
— СТОЙ!
Время замерло. Только эхо его крика прокатилось по стенам и звоном отозвалось в зеркалах. Роб как завороженный подошел к Нику, десятки отражений последовали за ним. Взял друга за плечи и прошептал не то себе, не то ему, не то самому времени:
— Пойдем.
Ник пошевелился. Он в недоумении смотрел припухшими красными глазами на замершего отца, но Роб решительно потянул его за собой. В тишине они добрались до обзорной комнаты в башне, где Роб любил проводить время в одиночестве. Ник ковылял и постанывал от боли, пока они преодолевали бесконечную череду ступеней, но не проронил ни слова. Оказавшись на месте, Роб помог ему опуститься на каменную скамью, а сам отошел к окну, чтобы незаметно для друга рассмотреть ладонь. На ней не было и следа ожога, хотя он до сих пор чувствовал зудящее пламя под кожей.
— Не уверен, сможет ли твой отец снова двигаться, — признался он, озадаченно посмотрев на друга. — Надо будет потом послать кого-нибудь, чтобы проверили.
Ник вытаращил глаза.
— Что? — неловко пожал плечами Роб. — Я не часто это делаю, можно сказать, впервые…
— Впервые? — хрипло прошептал Ник.
— Ну да. На другом человеке я еще ни разу не испытывал силу, — пробормотал он и постарался проигнорировать острый укол совести, поразивший его на уровне желудка.
— Так ты не притворялся все это время?
— В каком смысле?
— Ну, чтобы другие считали тебя слабым, пока ты планируешь всех уничтожить. — Ник улыбнулся кровавым оскалом.
Роб вздохнул отчасти с облегчением, отчасти от накатившей на него усталости.
Ник с гримасой боли на лице поднялся на ноги.
— Ты воспользовался силой ради меня?
— А что еще оставалось делать? Самому под плеть не очень-то хотелось.
Роб тут же пожалел о сказанном, но Ник пропустил его слова мимо ушей. Он протянул дрожащую руку.
— Спасибо тебе, друг.
Роб осторожно пожал ладонь и помог ему снова сесть, а сам опустился рядом. Раны на теле и лице стали медленно затягиваться, отек со щеки и носа спадал, синий цвет уступал ровной бледной коже.
— Что ты делаешь?
— Если скажешь, что побои красят мужчину, я тебя убью.
— И часто ты так?
Ник задумался и ответил только спустя время: