Страница 31 из 87
Глава 7
Завтра наступит?
Дверь — худшее, с чем можно столкнуться в зацикленном прошлом. Особенно если она заперта. А точнее, если ты заперт внутри.
— Выпустите! Я здесь! Выпустите меня!
Анна колотила в дверь и кричала до хрипоты. Кулаки горели острой болью, ладонь с затянувшимся порезом снова заныла, выступили первые капли крови.
«Нет, только не это. Я больше не вынесу…»
Отголоски худшего дня в ее жизни уже скребли под черепом, и Анна взвыла от отчаяния, сползла на пол и зажала виски ладонями.
— Больше не вынесу, пожалуйста, только не снова…
Она дрожала, прижавшись щекой к неровной поверхности двери, и лихорадочно цеплялась за чужую, незнакомую ей ночную рубашку. Кровь стучала в висках, вторя панике и пугающим воспоминаниям: давление стен, попытки достучаться, докричаться, долгожданные шаги по ту сторону, которые обрывались, стоило начаться новому витку. В тот день она молила о милосердном безумии…
— И обязательно было так кричать? — голос скользнул через приоткрытую дверь, и только тогда Анна телом ощутила сопротивление. Луч света скользнул следом за голосом, обличив незнакомца. — Дверь же не заперта, — он подавил зевок.
Анна инстинктивно бросилась вглубь комнаты и вцепилась в стул, выставив его перед собой как оружие.
— Совсем уже? — мужчина, небрежно, не прилагая ни малейших усилий, вырвал стул из рук Анны, поставил на пол и сел. — Чего не спится в такое время?
Глаза его щурились от света, рубашка была застегнута наспех, так, что несколько пуговиц пропущены, каштановые волосы спутались. Мужчина выглядел скорее раздраженным, чем удивленным ее присутствием. От внимания Анны не ускользнуло и то, что расположился он ровно между ней и дверью. Мужчина устало потер переносицу и бросил на Анну выжидающий взгляд.
Анна почувствовала себя страшно глупо.
Дверь не была заперта. Дверь не была заперта. Дверь не была заперта!
Она тихонько застонала, больно прикусив губу, и натянула на лицо притворную улыбку.
— Не хотела вас разбудить, — она вытерла дорожки слез и попыталась собраться с мыслями, чтобы придумать убедительную историю. — Меня пригласил господин… Теодор, после ужина его сморило, и мне пришлось самой искать место для ночлега. Эта комната была единственной свободной, так что…
— Ты что несешь? — мужчина подался вперед. — Какой еще Теодор? Все видели, как ты вчера как полоумная неслась по коридорам, только пятки сверкали. Теодор, тоже мне… Нет здесь никакого Теодора, что за чушь.
Анна открыла было рот, чтобы возразить, но осознание сказанного раскололо ее план в щепки.
— Что вы сказали?
Мужчина откинулся на спинку стула и шумно выдохнул, всем видом показывая раздражение.
— Все видели, — нарочито громко, как несмышленому ребенку, начал он. — Как ты вчера…
— Да, именно! Вчера! Вчера! Вы помните⁉
— Ясно, безумная, — мужчина неопределенно махнул рукой, поднялся и пошел к двери. — Странно было рассчитывать на другое, я предупреждал остальных. Ты сядь, посиди, позову лекаря, — он перешагнул порог, но Анна бросилась следом и успела схватить его за рукав.
— Вы правда помните меня? Помните, что было вчера? То есть, хотите сказать, для вас наступило
завтра
?
Мужчина опасливо высвободил руку, словно боялся заразиться проказой. Анна начала всерьез сердиться. Да как он не понимает⁉
— Не нужно лекаря. Я не безумная, — она скорчила гримасу. — В любом случае, не в той мере, как вам кажется. Не больше вашего.
Осмелев, она вышла вперед.
— Я не знала, что в настоящем кроме нас есть кто-то еще, — призналась она, вытирая о белую сорочку покрасневшие ладони.
— Кроме нас? — оборвал ее мужчина.
— Это… не важно.
— Только не говори, что ты и правда посланница Орлицы, — мужчина даже не пытался скрыть насмешку в голосе.
— Не совсем, — тихо ответила она. — Я ее дочь.
Незнакомец уставился на Анну, видимо, окончательно поставив крест на ее здравомыслии. Но Анна от собственного признания почувствовала удивительное спокойствие. Впервые она представилась другому человеку вот так, обнажив истинную суть, а точнее истинное самоощущение, и теперь ей было все равно, сочтут ли ее сумасшедшей.
— Мне нужно найти одного человека, — она сделала глубокий вдох, усмиряя дрожь в теле. — Только и всего. Я не стану обременять вас своим присутствием. Не подскажете, как пройти в библиотеку?
Мужчина расхохотался, и эхо долго вторило ему, разнося насмешку по спящим закоулкам замка.
— Как тебя хоть зовут, орлиная дочь?
— Анна, — она обреченно вытянула ладонь, но мужчина не спешил отвечать на рукопожатие.
Он вдруг выпрямился, увидев что-то за ее спиной, с лица слетела улыбка.
— Дальше я сам, Филипп, — раздался голос позади.
Мужчина, названный Филиппом, неопределенно пожал плечами и бросил едва слышное «как скажешь». Анна могла поклясться, что на его лице промелькнуло облегчение, прежде чем он отвернулся и, не удостоив ее взгляда, ушел. Анне нестерпимо захотелось пойти следом, но вернувшийся страх буквально расплавил ее тело. В ушах загрохотало, и Анна, сжав ноющие от боли кулаки, обернулась, едва передвинув ватные ноги.
Сперва в сумраке коридора трудно было хоть что-то увидеть, но вскоре удалось разглядеть приближающуюся высокую фигуру в темно-зеленом плаще, лицо почти целиком пряталось под широким капюшоном. Новая волна страха пронзила тело. Анна узнала его. Не то человека, не то статую. Спутанные воспоминания прошедшего дня болью стучали в висках: вот чужие руки хватают ее за локти, опускают на землю, и голос, теперь она узнала его, мягко, но властно шепчет: «Тише, тише».
— Добро пожаловать, Анна, — он остановился в нескольких шагах и сложил ладони в приветственном жесте. — Я слышал, ты искала библиотеку?
Анна кивнула, ощутив, как горло сковала сухость. Она догадывалась, кто перед ней. Только маги памяти носили такие плащи. И только один из них всегда скрывал лицо.
Словно прочтя ее мысли, незнакомец сказал:
— Тебе нечего бояться, я всего лишь летописец.
Всего лишь. Анна острее ощутила колючий холод, пробирающий до костей. Летописца она видела впервые, да и про саму магию памяти, которой те владели, мало что знала. Они всегда оставались в тени, теми, кто записывает историю, а не творит ее.