Страница 26 из 87
Она заставила себя подняться. Нет, не нужен просто кто-то, нужен он, светловолосый парень, назвавшийся Робом. Воспоминания о недавней встрече придали сил, и усталость ослабила хватку. Анна плотнее укуталась в задубевший от влаги плащ и побрела наверх. Преодолев все ступени, она с удивлением заметила, что дверь приоткрыта, словно здесь ее уже ждали. Стоило коснуться дерева, как пронзительный, до боли знакомый птичий клич разрезал воздух. Сердце гулко застучало в надежде. Эхо орлиного крика разбивалось о стены и множилось, зазывая следом в незнакомые лабиринты. Анна не замечала дороги, не запоминала повороты и лестницы и даже не помнила, встречала ли кого-то на своем пути.
Божество говорило с ней, как в детстве, когда Анна еще плохо понимала ее язык, и от этого она ощущала себя совсем юной, босоногой, не замечающей времени. Две ступени за один прыжок. Еще. И еще. Может, получится быстрее? Последняя ступенька не поддалась, Анна упала на пол и заскулила от боли, пронзившей лодыжку. Безрассудный дурман отступил, и Анна огляделась, впервые так внимательно с тех пор, как переступила порог замка. Она обнаружила себя в коридоре, освещенном всполохами синего пламени, исходившего из круглых углублений в стенах. Между огней рядами тянулись картины в латунных рамах. Маги на портретах, мужчины и женщины, держали в руках чудаковатые предметы, в которых читалось куда больше жизни, чем в их плоских хозяевах.
Клич божества повторился из-за соседней двери. Подойдя ближе, Анна почувствовала на себе пристальный взгляд с портрета напротив. Он отличался от других, хоть сразу и трудно было разобрать, чем именно. Мужчина лет тридцати, взъерошенные черные волосы, закрывающие треть лица, взгляд чуть исподлобья, вдумчивый, внимательный, на грани враждебности, тонкие узелки шрамов могли бы сойти за морщины, если не всматриваться чересчур пристально, угловатая фигура, опущенные плечи. Анна поежилась от ощущения, что на нее смотрит живой человек, а не портрет, и усилием воли заставила себя повернуться к картине спиной, после чего толкнула дверь.
Половина зала уже погрузилась в закатную темноту, а вторая еще поблескивала черно-белой плиткой. Орлица была там, одновременно родная и недосягаемая. Огромные когтистые лапы стучали по шахматному полу и вышагивали взад-вперед, словно человеческие. Взмах ее крыла потоком взбеленившегося воздуха захлопнул дверь за спиной, и Анна, не удержавшись, бросилась к Орлице.
— Я так волновалась! Где же ты была? Почему с собой не взяла? Хвала ветру, ты в порядке!
Анна протянула руку к пернатой груди и застыла. Охряные перья, которыми Анна любовалась, сколько себя помнила, и упрямо рисовала подобные на своей коже, были, безусловно, похожи, но… не совсем. Не было багряной крапинки, которая отличала перья божества от других птичьих. Анна отшатнулась. Теперь она увидела, что и размер птицы маловат, немногим больше самой Анны. Она подняла глаза и встретилась с жгучим взглядом лже-божества. Вместо зарева желтых мудрых глаз она увидела черные. Они изучали ее пытливо и насмешливо. Птица моргнула, и голова стала принимать человеческие очертания.
— Ч-что ты такое… — прошептала Анна и вскрикнула, когда крылья с шумом схлопнулись, а вместо них из тела птицы выросли человеческие руки, тонкие и сухие, как ветви зимующего сада.
Существо менялось на глазах, и от зрелища тошнота подкатывала к горлу. Анна отступала в темноту, с ужасом высматривая остатки облика божества и закричала, когда спиной ударилась о что-то неподвижное.
— Спокойно, — прозвучал ровный голос над ее ухом. — Остановись.
Монстр перед ней скинул последнее оперение и предстал мужчиной с неподвижного портрета в коридоре. На этот раз его лицо украшал победный оскал.
— Значит, не Орлица. Я должен был убедиться. Жаль…
Мужчина как ни в чем не бывало зашагал к столу, который прежде загораживало массивное тело птицы, и сел на край столешницы.
— Что ж, теперь можно и познакомиться.
От прежнего облика в мужчине не осталось и следа. За всю жизнь Анна видела магию бунтарскую и необузданную, дикую и опасную, но такое… такое она наблюдала впервые.
Анна опустила глаза и уставилась на пальцы, сомкнутые на ее локтях. Голова пошла кругом, стало трудно дышать. Зал вокруг поплыл. Занавески ходили ходуном и шипели, подобно змеям, стулья вытягивали паучьи лапы и ползли к ее ногам, все предметы вокруг искажались и приходили в движение, бряцали, изрыгали хохот и стучали, стучали, стучали. Задыхаясь, Анна повела рукой, призывая ветер, но стихия не отозвалась. Паника схватила за горло. Магия не ответила на ее зов. Снова и снова, Анна просила, умоляла, приказывала воздуху дать ей что-то, кроме вдоха: силу, шанс дать отпор. Тело стало слабеть, и чужие руки медленно опустили ее на землю. Через ломкое сознание Анна слышала голоса, но уже перестала зрением различать явь от вымысла.
«Ара, дай ей воды, сейчас же».
«Куда ты прешь с чайником, дура, дай ей ВОДУ».
«Г-господин, я не… у меня осталось совсем немного, пару капель, я…»
«Если ты не дашь ей воды сейчас же, я снесу колбу с твоей шеи вместе с головой».
Она была пустой, полым сосудом, жаждущим наполниться. И тело, и душа норовили растрескаться, как умирающая от голода земля. И тут капля, одна, а может две, легли на нижнюю губу и скользнули в горло. Анна сглотнула подступившую слюну и застонала. Сила мучительно медленно возвращалась, тускло разгоралась внутри, пока не принесла блаженную тишину и покой.