Страница 25 из 87
Девушка, еще совсем юная, пугливо подняла глаза и кивнула, боясь даже скосить глаза на Многоликого. Он криво улыбнулся. Правильно, пускай. Страх в их глазах не позволял и ему самому забыть, кто он на самом деле: чудовище, которому повезло вовремя оказаться во главе этого стола.
Филипп сел, и гомон возобновился, смешавшись в сознании в кашу из голосов и бессмысленных фраз, среди которых лишь изредка пробивалось что-то внятное, узнаваемое.
— А еще рецепта моего любимого пирога с тимьяном больше не существует, — с досадой произнес один из магов.
— Так это, может у тебя просто память дырявая? Кто ж его не помнит, — запричитал Берт. — Вкус еще времен моего детства, между прочим. Весь секрет в том, чтобы добавить в тесто… — он опустил морщинистые ладони на широкий стол, задумался, ловя на себе недоуменные взгляды, растерянно посмотрел по сторонам и смиренно, почти без надежды перевел взгляд на летописца: — Не помню.
Многоликий сжал кулаки.
— И почему в катастрофе выжили одни безголовые тупицы, — процедил он, довольно тихо, как ему казалось, но голоса в зале все же оборвались. Он резко перевел взгляд на новенькую. — Что с припасами?
Лотти, вся раскрасневшаяся и распухшая от слез, так, что и смотреть тошно, резко поднялась и опрокинула стул. В панике бросилась его поднимать, но, вдруг передумав, выпрямилась. По-детски утерла нос кулаком и затараторила:
— Два десятка кустов клубневых еще плодоносят, новый урожай пока удается ускорять заготовленными удобрениями, но если продолжать их использовать, кусты не протянут долго. Зерновых тринадцать мешков, с десяток куриц, две козы и парочка телят, голубика, голубики много, но ею же не наешься…
Многоликий нервно забарабанил пальцами по столу.
— На сколько вёсен хватит?
— На сколько? — растерялась Лотти.
— Ну да, что-то не так с моим вопросом?
Она вытерла вспотевшие ладони о бедра.
— До ближайшей весны, господин. То есть…
— Ни на сколько, — закончил за нее Многоликий.
Восемь пар глаз пронзили Лотти насквозь.
— Если только мы не возобновим колодец, — промямлила она, вконец растерявшись. — Он поможет выиграть немного времени.
— Мы это уже обсуждали, — оборвал ее Берт. — Все известные нам ходы в подземельях ведут через туман. Как ты колодец возобновлять собралась, деревенщина?
— Берт, — предостерегающе начал Филипп. — Следи за языком. Под замком целый лабиринт ходов, не думаю, что мы исследовали каждый.
— Раз так, чего здесь штаны просиживаем?
— Я смотрю, ты думаешь, у нас многовато лишних магов осталось?
Между ними завязалась перепалка, и Лотти поспешила сесть.
— Значит, до весны, — с пугающей улыбкой заключил Многоликий. — Полно времени. Кстати, о лишних магах — Лето, как там дела у нашей экспедиции? — последнее слово он произнес с едким презрением в голосе.
Летописец, за встречу не подавший ни единого признака жизни, после небольшой паузы заговорил.
Холс и Ирин двигались на север по здоровому берегу, восполнили запасы воды и оставили неподалеку от замка пустые чаны, чтобы на обратном пути наполнить их священной водой. Эти безумцы еще рассчитывали на обратный путь. Лето называл координаты, где проходила граница между живыми и мертвыми землями, а Филипп следом переставлял фигуры на карте.
Под монотонную речь летописца Многоликий едва не задремал, ощутив навалившуюся усталость, плату за презентабельный вид на совете, и не сразу заметил, в какой момент Лето закончил рассказ. Когда тишина стала громче любых слов, Многоликий нехотя открыл глаза, как раз перед тем, как услышал крики с нижних этажей.
— Господин, — страх в голосе летописца пронзил тело Многоликого сотней игл. — Только что из тумана выплыла лодка Ирина и Холса. Только вместо них там… девушка. И она идет к нам.
Никто не решался подойти к окну, прежде чем это сделает сам Многоликий, и поэтому, наслаждаясь собственным страхом и подпитываясь чужими, он шел настолько медленно, насколько позволяли любопытство и гордость.
Летописец боялся. Что же тогда оставалось делать другим?
Гостья, не то человек, не то птица, оставила туман позади и приближалась к замку. Дорожный плащ мерцал от влаги, охряные волосы спутались и падали на лицо. Многоликий сощурил глаза.
«Человек. Делаю ставку, что она человек, но это мы еще проверим».
А вслух сказал только:
— Интересно, — и многозначительно посмотрел на Лето.
Несчастный летописец и бровью не повел. Конечно, ему и не нужно было смотреть, наверняка он украл
его
глаза.
«Ну смотри, летописец, смотри, кого ты упустил».
* * *
Дальняя дорога и постоянная угроза тумана истощили Анну до предела, и когда в темно-серой гряде проступили пики башен, она уже успела примириться с мыслью, что этому путешествию не будет конца.
Снаружи никто не ждал, фасад запустел и порос мхом, а ступени, уводящие вверх по каменному склону, зияли оскалом. Не похоже, чтобы замок принимал гостей последние несколько лет. Он стоял почти на изломе, на левом берегу реки. Туман подступал справа и ластился к первой башне. Замок боролся, но определенно проигрывал времени. Если прежде уделом Анны было провожать в последний путь осколки прошлого, значит ли, что настала пора прощаться и с этой хмурой громадиной?
Анна обессиленно опустилась на первую ступеньку, вглядываясь в окна, в которых отражалась долина. Из-за этого миража казалось, что туман пожирал замок и изнутри.
— Здесь есть кто-нибудь? — крикнула Анна, ветер подхватил эхо и разнес его над рекой вместе с пылью иссушенной земли.
Холодный ветер подул сильнее, и Анна сжалась в комочек на ступенях, ощутив себя потерявшимся, продрогшим птенцом. Может, все это сон, и скоро она проснется в хижине Сарры, отправится с утра с ней на рынок за овощами, а остаток дня проведет в хлопотах по дому? Может, она проснется, и наконец живой человек окажется рядом?