Страница 22 из 87
Но проходило время, а от отца так и не было ни единого знака внимания. И вскоре Роб уяснил простую истину: мальчишка-бастард, да еще и с примесью стихийной магии в крови, не может принести правителю ничего, кроме неудачи.
Сейчас Робу было шестнадцать, и его одолевали на удивление все те же сомнения, что и десять лет назад. Он нащупал в кармане брюк монетку и подбросил.
— Уйти или остаться?
Монета взметнулась и с глухим звоном упала на пол в тот момент, когда голоса за дверью стали отчетливее.
— Мастер, вы уверены в своем решении? Появление мальчишки бросит тень на вашу репутацию. А в текущие времена каждый промах может стоить вам голосов в совете. Скоро переизбрание главы, и я беспокоюсь…
Речь прервал глухой стук.
— Мастер, вы же сами должны это понимать, другие будут более жестоки в своих высказываниях, да и самому Робу придется несладко, — говорящий хоть и явно нервничал, но все же старался говорить твердо.
— Я понимаю, Келлард, — отозвался второй голос. — Виктору осталось недолго, он со дня на день отдаст Орлице душу. А других наследников, кроме этого деревенского мальца, у меня нет. Нельзя допустить, чтобы власть перешла в руки Леону. Даже если это означает возню с низшим магом, — заскрипел стул. — Что ж, попробуем слепить из него хоть что-нибудь.
Роб закрыл глаза и выдохнул.
— Уйти.
— И далеко ты собрался? — низкий голос заставил Роба вздрогнуть от неожиданности.
Тень отделилась от сумрака коридора, и перед ним показалась высокая фигура, занимающая практически весь проход. Тень приблизилась к нему тяжелой поступью достаточно близко, чтобы Роб смог рассмотреть ткань белоснежного плаща с золотыми рунами. Одеяние скрывало человека, чей голос, как Робу казалось, он слышал только что за закрытой дверью.
— Что? — оторопело выдавил он, ощутив, как земля мучительно медленно уплывает из-под ног.
Не то чтобы Роб хорошо запомнил отца в прошлый раз, но сейчас не мог не отметить, как сильно тот постарел. Роб обернулся и с сомнением посмотрел на закрытую дверь.
— Подслушиваешь в своей первый же день? — тень придвинулась еще ближе и словила на себе луч света.
Сердце Роба ухнуло в пропасть. Из всех возможных вариантов их встречи этот был, пожалуй, самым ужасным.
Собрав всю волю в кулак, Роб стойко ответил:
— Я всего лишь ждал, когда меня пригласят.
Мастер Времени сузил глаза. Роб не замечал до этого момента, но они казались ему совсем другими. Пусть он не запечатлел в тот далекий день их первой встречи весь облик, но ярко-синие глаза впечатались в память и нередко приходили во снах. Теперь же эти глаза были темными, почти черными, отчего казались еще более жестокими, чем прежде.
Мастер Времени развел руки в стороны, всколыхнув воздух вокруг широкими рукавами.
— Что же тогда не обнимешь папочку?
«Как странно. Я должен кое-что проверить», — подумал он, унимая предательскую дрожь в ногах.
Роб вышел на полосу света, представ перед магом, вооруженный одним только упрямством. Он вплотную приблизился к Мастеру и посмотрел ему прямо в глаза. Если он ошибся, то своими словами навлечет на себя гору проблем с первого же дня. Ну и пусть.
— Ты не мой отец, — отчеканил он и оборонительно сложил руки на груди.
Ответом послужила парочка ругательств и гортанный смех, несвойственный этому массивному телу и строгому лицу.
— Да как ты меня рассекретил? А говорили, что ты простая деревенщина и из магического видел разве что бегающих безголовых куриц.
Прямо на глазах Мастер с чудовищным треском стал сжиматься в размерах, и вскоре из-под груды одежды не по размеру выглянул щуплый парень с вороньим взглядом. Плащ, последнее напоминание об отце, тоже исчез и сменился черной ученической робой.
— Что меня выдало?
— Глаза, — бросил Роб и, обойдя подменыша, зашагал в сторону лестницы.
Парень поспешил за ним.
— Вечно забываю про них. И тело у Мастера слишком крупное, после него жутко болят плечи.
— И часто ты притворяешься главой Совета прямо у него под носом?
Парень поравнялся с Робом.
— Это не важно. Но знаешь, даже обидно, что тебя это не удивляет. Может, попробовать образ твоей мамочки?
Роб резко остановился.
— Еще раз заговоришь со мной — состарю тебя до смерти.
Парень оборонительно поднял руки и отстал на пару шагов. Неужели поверил? Не понимая, что ему делать, Роб сел на первую ступеньку и подпер подбородок кулаком.
Зря он вообще согласился на эту авантюру. Какой из него маг времени? Он и нитей-то никогда не видел, не говоря уже о том, чтобы этим временем «повелевать». Роб перевел взгляд на стену и увидел свое отражение: смуглая кожа от частого пребывания на солнце, выгоревшие белые брови, растрепанные пшеничные волосы, беспорядочно вьющиеся по широкому лбу. Его отражение выглядело задумчиво и печально, и Роб не удержался от недовольной гримасы.
— На этот раз получилось лучше.
Другой Роб расплылся и снова превратился в щуплого угловатого юношу. В попытках унять тик в правом плече, словно сбрасывая с себя остаток чужого тела, парень сунул руку в карман брюк и прислонился к стене.
— Твой отец тот еще придурок.
Роб украдкой посмотрел вокруг.
— Да ладно тебе, это все знают, только боятся сказать вслух. Мой такой же.
Парень поднялся и протянул руку.
— Я Николай, кстати.
— Роб.
Николай хитро улыбнулся.
— Знаю.
Перед ними прошествовала группа разномастных магов, едва ли старше их обоих. Пестрые плащи развевались от торопливых шагов и заполняли все пространство вокруг. Никогда прежде Роб не видел, чтобы стихийники шли наравне с материей, пожимали друг другу руки, открыто шутили, да и вообще разговаривали. Среди зелени, синевы, серебра и багрянца их одежд он невольно поискал золотой, цвет, который ему вскоре предстоит водрузить на плечи, приняв не только отца, но и переданную по крови магию. Он пересекся взглядом с одним из синих, и тот вдруг резко остановился, задев локтем другого.Оба как-то неловко поклонились, остальные тут же последовали их примеру. Растерявшись, Роб неопределенно кивнул и покосился на Николая.
— Здесь всегда так здороваются?
— Только с наследниками действующей власти.
— Они принимают меня за кого-то другого, — Роб устало покачал головой, глядя на удаляющиеся фигуры.
— Лишь за того, в чьих руках окажется власть, если твой отец снова одержит верх на ближайшем собрании.
— А если проиграет?