Непосвященная

Он приблизился еще ближе, так что я полностью утонула в его темно-синих, бездонных глазах. В них не было ничего, кроме холодной ярости и… чего-то еще, непонятного.

— И что бы ты ни задумала — я пойму это раньше, чем ты снова вытворишь какое-нибудь дерьмо.

Запах. Он снова наклонился к моей шее, вдохнул глубоко — так, что мурашки побежали по спине, а сердце замерло. Потом отстранился, но его взгляд, тяжелый и пристальный, не отпускал меня ни на секунду.

— Да чтоб тебя… почему так сладко?… — он прошептал скорее для себя, потряс головой, будто пытаясь стряхнуть наваждение. — Что ты сделала, ведьма?

Его руки снова впились в мои плечи, встряхнули меня так, что зубы щёлкнули.

— Отвечай!

— Эй, Дорок, остынь!— послышался голос слева — спокойный, но с отчетливой стальной ноткой.

Дорок значит…

Я отвела взгляд и увидела другого эльфа — того, что пытался утихомирить ситуацию. Его черты были мягче. Голубые, как летнее небо, глаза, светлые, почти белые короткие волосы. Его тело тоже было украшено множеством черных надписей, они были и на руках и на шее и даже немного заходили на лицо. Он положил руки на плечи Дороку, оттягивая его от меня.

— Мы на её территории. На вас уже вся таверна глазеет.

Его губы приподнялись в лёгкой, почти невидимой улыбке, но в глазах читалось четкое предупреждение.

— Мы должны действовать хладнокровно, но осторожно.

Дорок очнулся и резко повернул голову к эльфу, потом снова ко мне. — Я тебя услышал, Терас. — Его плечи дёрнулись, сбрасывая удерживающие его руки. — А теперь отвали. Быстро.

Он грубо опустился рядом со мной на ложе, уставившись так, будто пытался прожечь дыру в моём лбу одним лишь взглядом. Я сложила руки на столе, сплетая пальцы в замок, пытаясь скрыть их дрожь. Где же воспоминания? Почему они исчезают, когда нужны больше всего?

— Значит так, ведьма… — его голос понизился, стал опасно-тихим, шипящим. — Сначала ты расскажешь мне, почему рядом с твоей таверной один из моих братьев засёк вспышку тёмной энергии?

Его длинные пальцы начали постукивать по столу, отбивая ритм моего учащённого, испуганного пульса.

— Ты нарушила запрет и снова ходила за жертвой в мир людей?

Он наклонился ближе, и я увидела в его глазах что-то помимо ярости… Какую-то темную, извращенную жажду.

— Говори… иначе мы обыщем твою таверну и перевернём всё вверх дном. До последнего камня.

Я открыла рот, пытаясь найти слова, но он снова перебил, его голос дрогнул, будто он боролся с какой-то внутренней бурей:

— И ещё, ведьма… Чем ты одурманила меня опять? Почему я ощущаю твою ауру по-другому?

Его кулак с глухим, тяжелым ударом обрушился на стол, заставляя вздрогнуть все стоящие на нем бокалы.

— Отвечай!

И тут, сквозь панику, в голове мелькнули обрывки. Картинки, звуки, ощущения. Вспышка тёмной энергии. Дрожащий портал. Молодой парень, идущий за мной с пустым, остекленевшим взглядом. Ветер, яростно трепавший наши одежды, когда мы переступали черту между мирами… Но я была почти уверенна — это старое воспоминание. Не вчерашнее.

— Я не знаю, о чём ты, — выдохнула я, заставляя свои губы растянуться в подобие улыбки, но чувствуя, как дрожат их уголки. — Никого я не приводила. Можешь быть уверен.

Я посмотрела ему прямо в его синие, пылающие бездны глаза.

— Тебя я не одурманивала, даже в мыслях не было.

Этот ищейка… Этот Дорок… Он будоражил меня до глубины души. Раздражал. Пугал. И в то же время странно притягивал. Я не могла решить — ненавижу его я или… или хочу, чтобы он прижал меня к этому столу и заставил забыть обо всем на свете.

— Ты лжёшь. Всегда лжёшь.—Его голос звучал так, будто он перегрызал каждое слово, ощущая его вкус. — Из-за новой вспышки Лурдан дал мне задание.

Он достал что-то из внутреннего кармана своего плаща — шар, небольшого размера, мерцающий изнутри тусклым, зловещим светом.

— Принести Шар Правды. И прямо на месте всё выяснить, — его губы искривились в жестокой усмешке.

Шар Правды… Как интересно. Я заставила себя рассмеяться, коротким, горловым смехом, но внутри все сжималось в ком страха. Как отвечать, если я сама не знаю правды? Но потом меня осенило — если я не помню правды, значит, не смогу и солгать. Мои ответы будут идти от чистого, пустого сердца.

— Я согласна, — заявила я, бросая ему вызов взглядом. — Доставай свой шарик. Задавай вопросы.

— Ненавижу тебя, мразь.—Он прошипел это так близко, что его губы едва не коснулись моих. И когда-то, в другой жизни, эти слова, наверное, кольнули бы меня в самое сердце. Но сейчас… Сейчас я чувствовала только огромную, зияющую пустоту. Пустоту, которую нужно было заполнить этой игрой.

Терас и еще один, самый грозный по виду и молчаливый — видимо Карион — сели напротив, замыкая круг. А Дорок грубо пихнул меня бедром, прижав к стене и сел рядом. Я была окружена. Тремя ищейками. Тремя огромными, могущественными мужчинами, которые смотрели на меня так, будто я уже была в кандалах и меня вели на казнь.

Карион… Я вспомнила его. В обрывках памяти я насмехалась над ним, глядя свысока: «Любезный Карион, может, тебе подарить цепь, чтобы твоему хозяину было удобнее таскать тебя за собой?» И мой собственный, гортанный, полный презрения смех, и его тихие, ядовитые проклятия мне в спину… Но сейчас было не до смеха.

Дорок резким движением дёрнул тяжелые завесы, отрезав наш угол от любопытных глаз и шума таверны. Теперь мы остались в давящем полумраке. Только мерцание Шара Правды, лежащего между нами на столе, освещало наши лица пульсирующим светом.

— Правила знаешь, ведьма…—С презрением бросил Дорок. Его пальцы сжали мою руку так сильно, что кости хрустнули, а по коже побежали мурашки.

— Кладешь руку на шар. Я задаю вопросы. Красный — врешь. Зеленый — говоришь правду.

Его глаза сверлили меня, словно пытались вырвать ответы еще до того, как я коснусь артефакта.

— Начинаем.

Я медленно, стараясь скрыть дрожь, вытерла влажную ладонь о бархат своего платья. Пальцы отказывались слушаться, когда я поднесла их к холодной, идеально гладкой поверхности.

Моя кожа коснулась шара — и мгновенный разряд боли, словно тысячи раскаленных игл, пронзил руку. От кончиков пальцев — к запястью. От запястья — к локтю. От локтя — прямо в сердце, заставляя его на мгновение остановиться. Я вздрогнула всем телом, но не отдернула руку, стиснув зубы.

— Я готова… — прошептала я, чувствуя, как воздух вырывается из моих легких.