Страница 18 из 39
Я уже не пыталась сопротивляться. Я просто лежала, отдаваясь потоку ощущений, приглушённо постанывая, когда он находил особенно забитые участки. Его руки знали своё дело. Они выжимали из меня усталость, стресс, все зажимы, оставшиеся от прежней жизни. И вместе с ними, казалось, уходили и последние сомнения. В этой тихой комнате, под его властными и в то же время заботливыми руками, я чувствовала себя не «максимально неинтересной», а желанной, ценной…
Закончив со второй ногой, он не убрал руки сразу. Его ладони легли на мои бёдра, просто лежали там, излучая тепло. Я чувствовала его близость, его дыхание. Музыка тихо струилась в воздухе, смешиваясь с густым ароматом масел и его собственным, чистым запахом.
— Вот теперь… всё готово, — произнёс он, и его голос прозвучал прямо над моим ухом. — Можно перевернуться.
Я замерла. Инструкция была проста, но её смысл отдавался во мне глухим, тревожным звоном. Перевернуться. Лежа на спине. Перед ним. Когда я почти полностью обнажена, а он… он стоит рядом, и лишь тонкое полотенце отделяет его от полной наготы.
— Да не бойся ты, — его голос прозвучал спокойно, с лёгкой, ободряющей усмешкой. — Я профессионал.
Прежде чем я успела что-либо сказать или решить, его рука скользнула под мой живот — тёплая, уверенная. Движение было таким естественным, таким техничным, что сопротивление показалось бы смешным. Я поддалась, позволив ему развернуть меня.
Мыслей было вихрь. Он друг Олега. Он не станет делать ничего, что могло бы рассердить его. К тому же, он прекрасно знает, что я жена его сына. Он не знает, что между нами с Мишей произошло… или знает?
Я оказалась на спине. Лёгкая прохлада ласково обняла мою обнажённую грудь. Я ахнула и скрестила руки, пытаясь прикрыть набухшие, будто вопрошающие соски, острые от возбуждения.
Игорь мягко, но настойчиво убрал мои руки.
— Не надо стесняться, — сказал он. — И не беспокойся ты так.
Меня, если честно, беспокоило уже не то, что он видит моё тело. А то, какое действие на меня произвели его руки, этот мастерский массаж и сам вид его тела — могучего, почти обнажённого, дышащего силой и спокойной уверенностью. Моя кожа горела под его взглядом, а внизу всё сильнее пульсировало влажное, нетерпеливое тепло.
Он словно прочитал мои мысли. Его взгляд, тёплый и понимающий, встретился с моим.
— Массаж — это своего рода тактильные ласки, — произнёс он, снова прикрывая мои ноги полотенцем, но оставив грудь открытой. — Так что не беспокойся насчёт реакции своего тела. Это абсолютно нормально. И ничего постыдного в этом нет.
Его слова стали разрешением, которое я так отчаянно искала. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и позволила последним остаткам напряжения покинуть меня. Я просто отдалась моменту.
Его руки вернулись ко мне. На этот раз он начал с шеи и плеч, работая с той же профессиональной отдачей. Его большие пальцы разминали ключицы, затем спустились ниже, рисуя медленные круги по краям рёбер. Каждое движение было медитативным, целительным, но при этом невероятно чувственным. Он приближался к груди, но пока не касался её, лишь окружал теплом и ожиданием.
Затем он перешёл к рукам. Сильными, выверенными движениями он разминал мышцы, от плеча до кончиков пальцев, заставляя меня стонать от глубокого, почти болезненного удовольствия.
И вот, наконец, его ладони поднялись к груди. Он не набросился на неё. Сначала его пальцы просто обвели контуры, как художник, намечающий форму. Затем большие пальцы легли на сами соски, но не давили, а лишь нежно, почти неощутимо провели по ним, заставив всё моё тело выгнуться в немом стоне. Он повторил движение, уже с чуть большим нажимом, и волна жара накрыла меня с головой. Он взял грудь в ладони, сжимая её с идеальным, выверенным давлением, а пальцы продолжали свою магическую работу над сосками, то кружа, то слегка пощипывая их.
Это было невыносимо. Каждое прикосновение отзывалось эхом в самом низу. Киска пульсировала, становясь не просто влажной, а насквозь мокрой, и я чувствовала, как сок пропитывает тонкий шёлк трусиков. Нетерпение стало физической болью, сладкой и мучительной. Я начала слегка двигать бёдрами, теряя контроль, искажая ритм его профессиональных движений. Всё моё существо кричало о другом, о большем.
Я открыла глаза и увидела его лицо. Он смотрел на меня не как массажист на клиента. Его взгляд был тёмным, сосредоточенным, полным того же огня, что пожирал меня изнутри. Его дыхание, ранее ровное, стало чуть более прерывистым. И сквозь тонкую ткань полотенца на его бёдрах я увидела… угадала… огромный, недвусмысленный выступ.
Этот вид, это осознание того, что он так же возбуждён, как и я, стало последней каплей. Разум, подававший слабые сигналы о предательстве, о возможных последствиях, захлёбывался в потоках чистой, животной похоти. Но где-то в глубине, под всем этим, вспыхнул крошечный огонёк паники. Олег. Я должна остановиться. Сейчас. Пока не стало… пока это не стало чем-то большим, чем просто массаж.
— Игорь… — мой голос прозвучал хрипло от возбуждения. — Мне… нам нужно остановиться.
Я попыталась приподняться, движение было резким, неуклюжим. Моя рука, ища опору, неловко рванулась и задела узел на его полотенце.
Всё произошло в долю секунды. Узел, и без того ненадёжный, развязался. Ткань скользнула вниз по его бёдрам и бесшумно упала на пол.
Я застыла, не в силах отвести взгляд. Он стоял передо мной во всей своей мужской, неоспоримой красоте. И мой взгляд упал туда.
Его член был великолепен. Большой, мощный, полностью возбуждённый. Толстый ствол, покрытый тонкой кожей, был испещрён выступающими венами, пульсирующими от желания. Головка, тёмно-бордовая и влажная от капельки смазки, гордо выступала. Он казался почти нереальным — воплощением силы и желания, скульптурным, идеальным. И он был направлен прямо на меня.
Время остановилось. Воздух в комнате, напоённый ароматами, стал густым и тяжёлым.
— Прости… — прошептала я, но мой голос был едва слышен.
Он не двинулся с места, не попытался прикрыться. Он просто стоял, позволяя мне смотреть, и в его глазах не было ни гнева, ни смущения. Было лишь понимание и та же, тлеющая страсть.
Это понимание, эта молчаливая демонстрация стали для меня последним сигналом к бегству. Не от него, а от самой себя. От этой пропасти желания, в которую я готова была рухнуть.
Я рванулась с массажного стола, схватив первое, что попалось под руку — моё собственное полотенце, — и наспех обмотала его вокруг себя. Я не смотрела на него больше.