Страница 69 из 73
Я просидела на песке примерно час, наблюдая, как лучи яркого солнца играют с лазурными водами Средиземного моря. Шум прибоя успокаивал и дарил ощущение умиротворения. Как будто здесь была другая жизнь. Без убийств, зависти и интриг. Просто покой.
Море словно говорило: «Оставь всё: оно пустое. Прими себя, живи в гармонии с собой. Есть только ты. И только ты властна над своими чувствами. Приведи их в баланс и перестань жалеть о прошлом. Не беспокойся о будущем. Живи настоящим».
– А в настоящем я сижу на берегу моря и любуюсь им – могущественной стихией воды, что даже после сильнейшего шторма быстро возвращает былое спокойствие. Самообладание и спокойствие – вот мой выбор! – воскликнула я и поднялась на ноги. – Спасибо, море, что помогло мне обрести умиротворение.
Я улыбнулась тому, что наконец-то смогла ощутить внутреннее равновесие. Казавшиеся тяжёлыми проблемы уже не так заботили меня. Что случилось, то случилось. Умерших не воскресить. А потому не стоило долго скорбеть, как и корить себя за слабость. И не стоило осуждать любимого мужчину за то, кем он являлся. Кто-то от этого выигрывал? Нет. Влад был прав: мы по-прежнему были вместе, сейчас никто не стоял на нашем пути, а значит, мы победили. Наша любовь опять победила! А победителей не судят. И не считают потери. Ведь чем тяжелее достаётся победа, тем она ценнее.
Однако к Владу возвращаться я не спешила. Сперва мне хотелось посетить свой особняк в Риме и в прямом смысле оценить обстановку.
«Коли жизнь продолжается, пора вернуться к повседневным делам», – наметила я свой дальнейший план.
И пусть боль от потерь не могла исчезнуть так быстро, я была в состоянии трансформировать её в топливо, придающее сил, а утрату близких рассматривать как избавление от привязанностей, с которыми рано или поздно пришлось бы расстаться. Столкнувшись со своими страхами, я поборола их и тем самым обрела свободу!
Сделав глубокий вдох чистейшего морского воздуха, я обратила внимание на лёгкий ветерок, играющий с моими каштановыми прядями. Именно так бабушка в моём детстве перебирала их, поглаживая меня по голове. И я приняла это за послание. Возможно, дух бабушки хотел сказать, чтобы я не переживала о естественном течении жизни. А возможно, это был просто ветер, приятный морской бриз, навевающий умиротворение. В любом случае скорбь ушла. И в состоянии полного спокойствия ума я переместилась в свой особняк в Риме.
II
Гостиная теперь выглядела пригодной для жилья. В целом интерьер походил на тот, что был прежде, и даже цветовая гамма совпадала. Оно и неудивительно, ведь мебель выбирала я. А я уже привыкла к прежнему дизайну, да и вкус Цезаря мне нравился: всё-таки император Древнего Рима разбирался и в искусстве, и в моде, и во многом был хорош. Кроме своей властности, высокомерия и желания убить моего мужа. Тем не менее ненависти к Юлу я не испытывала. Да и с чего мне ненавидеть мертвецов, которые стали таковыми благодаря мне? Так что дизайн особняка по-прежнему остался в классическом стиле с примесью античного и с преобладанием в гамме цвета слоновой кости.
– Лили! – встретила меня Ангелика. – Ну как тебе? – спросила она, окидывая взглядом гостиную.
– Да, теперь гораздо лучше, – улыбнулась я. – Всё то же самое, но с блеском новизны, – я провела рукой по мягкой обивке кожаного дивана и тут же присела на него, чтобы оценить удобство. Он определённо был удобен, и красив, и, что главное, стоил дорого!
– Принести тебе чего-нибудь выпить? – предложила Ангелика.
– Спасибо, не нужно, – отказалась я, поскольку лишь недавно закусила ещё бьющимся сердцем ведьмы и мне не хотелось перебивать этот сладкий вкус. Во всяком случае, не так скоро.
Ангелика присела напротив меня на точно такой же диванчик. Всего здесь стояло три дивана в форме буквы П, а по середине между ними располагался прямоугольный журнальный столик со столешницей из чёрного стекла.
– Лили, у тебя всё в порядке? – поинтересовалась Ангелика.
– Теперь да, – ответила я. – Та девица больше не будет крутиться вокруг Влада, поэтому можно сказать, что я снова счастлива!
Ангелика искренне улыбнулась мне.
– На выходных, скорее всего послезавтра, состоится бал, – добавила я. – И это будет бал моего триумфа! Приходи и порадуйся за меня, Ангелика. За
нас
с Владом! – быстро поправила я себя.
– Конечно, я приду! – с энтузиазмом заявила она. – Получается, твой сюрприз с кровавой ванной понравился королю Владу?
Я мечтательно закатила глаза, вспоминая наш с ним жаркий и по-настоящему вампирский секс, и поднялась с дивана.
– Пойду в свою комнату, – сообщила я. – Интересно посмотреть, как всё выглядит и там.
Переместившись наверх, я первым делом обратила внимание на кровать. Она была широкой, изящной, выполненной из молочного дуба, с тёмно-розовым декором на изножье и по бокам и с высокой спинкой, обитой пепельно-розовым бархатом. Я тотчас прилегла на постель. Шёлковое бельё и упругий матрас так и манили заняться на них сексом! Поскольку я не спала и не уставала, то сразу подумала именно об этом назначении кровати. И было даже обидно, что ещё год она будет девственной.
«Но уж потом, – я точно решила для себя, – я позову сюда Влада, чтобы сделать и эту постель нашим любовным ложе!»
Полежав на гладком шёлковом покрывале пару минут, я приподнялась на локтях и посмотрела на шкаф. Он тоже был выполнен из молочного дуба с тёмно-розовым декором на дверцах. Вся мебель в комнате была из одной коллекции и отлично сочеталась между собой.
Поднявшись, я подошла к шкафу, чтобы проверить свой гардероб. Одежда, чистая и свежая, ровно висела на вешалках, сочетаясь по цветам. Я достала одно из чёрных платьев, самое скромное на мой взгляд, и приложила к себе. Повернувшись к зеркалу, что стояло отдельно в овальной раме, я отметила, что для визита к матери такой наряд подойдёт. Почему-то, несмотря на наши недавние разногласия, если можно так назвать тот факт, что она прокляла меня, я считала себя обязанной проведать её и узнать, как она справляется со смертью бабушки.
Сняв майку и шорты, я облачилась в это чёрное платье. Оно было облегающим, спускалось длиной чуть ниже колен и имело глубокое V-образное декольте, подчёркивающее грудь. Конечно, это платье было слишком соблазнительным для траурного, но остальные в моём гардеробе были ещё более откровенными, а ходить по магазинам сейчас у меня не было никакого желания.