Страница 75 из 99
— Поэтому моя обязанность — сделать так, чтобы стая не зависела от того, что решит ребенок.
Леон долго молчал.
— Раньше ты бы так не сказал.
Кайран принял удар спокойно.
— Нет.
— Почему сейчас говоришь?
— Потому что раньше уже один раз решил, что нужды стаи дают мне право выбирать за вас.
— И больше не будешь?
Я напряглась.
Кайран тоже.
Он помнил мой запрет на большие обещания.
— Я буду каждый раз проверять себя, — сказал он. — И если снова начну решать за вас, надеюсь, рядом окажется кто-то, кто остановит.
Леон посмотрел на меня.
— Мама точно остановит.
— В этом не сомневаюсь.
Марк сказал:
— Я тоже могу.
Кайран кивнул.
— Приму к сведению.
Лея добавила:
— Я тоже.
— Понял. Шансов у меня нет.
Первым улыбнулся Марк.
Потом Леон.
Я смотрела на них и думала, насколько непривычно естественным стал этот разговор.
Несколько дней назад Кайран сидел перед тремя чужими ему детьми и не знал, что спросить.
Теперь они уже могли перебивать его и шутить.
Это было хорошо для них.
И все еще страшно для меня.
После разговора дети легли.
Кайран собирался уходить, когда я остановила:
— Подожди.
Он обернулся.
— Что?
— Спасибо.
Слово далось трудно.
Он удивился.
— За что?
— За Леона.
— Я ничего...
— Именно. Не стал рассказывать, сколько людей зависит от его решения.
— Это было бы неправильно.
— Знаю.
Кайран немного помолчал.
— Ты сказала правду Ровену?
— О чем?
— Что позволишь детям выбрать Серый Хребет, если когда-нибудь сами захотят.
— Да.
Он отвел взгляд.
— Это больше, чем я имею право просить.
— Ты вообще этого не просил.
— Поэтому и говорю.
Я вздохнула.
— Только не превращай это в надежду, которую дети потом должны оправдать.
— Не превращу.
Он вышел.
Я закрыла дверь и еще несколько минут стояла в темной прихожей.
Когда-то мне казалось, что вернуться в Серый Хребет будет почти невозможно. Что стены, запахи, знакомые коридоры сделают меня снова той женщиной, которая ждала мужа из Совета и верила, что он обязательно выберет ее.
Не сделали.
Я помнила прошлое.
Но больше не жила внутри него.
Утром Совет собрался раньше обычного.
На этот раз без детей.
Я настояла.
Кайран начал не с архивов и не с Велары, а с состояния стаи. За ночь новых случаев потери полного обращения было всего три. Зато увеличилось число оборотней, которые жаловались на слабость зверя и плохую связь внутри семей.
Потом Элвар зачитал вторую часть закона.
Реакция была предсказуемой.
Сначала тишина.
Потом вопросы.
Потом страх.
— Значит, судьба Серого Хребта зависит от троих детей? — спросил один из старейшин.
— Нет, — ответил Кайран. — Наша судьба зависит от того, сумеем ли мы перестроиться после собственного решения.
— Это красивые слова.
— Это практический вопрос. Оскар уже меняет систему дозоров. В поселениях создадут обычные сигнальные посты. На дальних границах будет больше гонцов. Наставники начинают отдельно работать с теми, у кого зверь ослаб.
— Это временные меры.
— Пока да.
— А если связь исчезнет совсем?
— Тогда будем строить порядок без нее.
Седобородый мужчина раздраженно сказал:
— Хотя достаточно, чтобы дети признали стаю.
Я сразу напряглась.
Кайран даже не дал мне заговорить.
— Нет.
— Что нет?
— Не "достаточно".
— Закон говорит именно...
— Закон говорит о добровольном признании.
— Разумеется. Никто не предлагает их принуждать.
— Тогда тему закрыли.
— Как можно закрыть, если...
— Очень просто. До полного пробуждения всех троих никаких разговоров с детьми о признании стаи. Никаких личных визитов. Никаких подарков от родов. Никаких приглашений. Никаких попыток показать им, сколько людей страдает.
По залу прошел недовольный шум.
Я даже не успела сформулировать половину этих запретов.
Кайран продолжил:
— Любой человек, который попытается давить на детей через страх, долг или кровь, будет удален от них немедленно.
Ровен спросил:
— А если они сами заговорят?
— Отвечаем честно. Без убеждения.
— Ты ставишь вокруг них стену.
— Я ставлю границу вокруг детей, которых этот Совет уже один раз использовал в вопросе власти.
Никто не возразил сразу.
Потому что это была правда.
Я сидела у края стола и впервые не чувствовала, что должна сама отбиваться от каждого предложения.
Кайран делал это раньше меня.
Не ради моего расположения.
Я видела, как он разговаривал с дозорными, как перестраивал работу стаи, как почти не спал последние дни. Ему действительно было страшно за Серый Хребет.
И все равно он не пытался получить самый простой выход через детей.
Вот это и было тем поступком, которого я ждала.
Не большой жертвой.
Пока нет.
Повседневным выбором.
Совет перешел к архивному расследованию.
Оскар сообщил, что в кабинете Велары нашли несколько старых списков книг, личные письма и записи о линии наследования. Ничего, что напрямую доказывало бы связь с нападением в Речном Доле.
— А ее сын? — спросил Ровен.
Я впервые услышала вопрос о нем после признания Велары.
Оскар ответил:
— Сейчас на юге. Выехал из Серого Хребта больше месяца назад по торговым делам.
— Проверили?
— Да.
— Он знал о страницах?
— Пока неизвестно.
Кайран сказал:
— Вернется — даст показания.
Ровен помолчал.
— Я хочу поговорить с Веларой еще раз.
— После заседания.
На этом вопрос закрыли.
Через час я вернулась в гостевой дом.
Мара готовила обед.
Лея помогала резать зелень, хотя скорее переставляла ее по доске. Марк возился с замком сундука. Леон снова сидел у окна.
— Как Совет? — спросила Мара.
— Недоволен.
— Значит, жив.
Я усмехнулась.
Леон повернул голову.
— Сегодня тише.
— Что?
— Волки.
Я подошла.
— Лучше?
— Не знаю. Просто тише.
— Вчера ты говорил, что тишина иногда хуже.
— Сейчас не такая.
— Какая?
Он задумался.
— Как будто они учатся слушать по-другому.
Я не сразу поняла.