Страница 53 из 64
«Для первых людей, Адама и Евы, Инмар создал круглый сад co всякими плодовыми деревьями. Сад этот был окружен болотом с жидкою грязью (сунбд). Тогда сухого места, кроме сада, еще не было нигде, потому что земной шар еще не был сотворен. Пришел к Адаму и Еве Шайтан. Туда же через несколько времени явился и Инмар. Инмар сказал Шайтану: “Прыгни в болото и достань оттуда горсть грязи”» [Верещагин, 2001: 21].
Творение Инмаром человека из глины подобно труду ремесленника, задумавшего создать шедевр, например куклу, в боках которой затем проделываются дыры. Дыры эти вполне функциональны, потому что через них Инмар вдунул жизнь. Встречается и вполне ожидаемый вариант оживления, когда Инмар «дунул в уста, и человек стал дышать и через несколько времени заговорил и пошел на ногах» [Верещагин, 1996: 133].
Иногда гротескно изменяется мотив искушения змеем, и вместо него мы видим червя, попавшего в еду, а момент божественного наказания – изгнания – вообще отсутствует.
«Дунул в эти дыры, и кукла ожила, сделавшись человеком – адями. Сотворенный человек спросил своего творца, что он должен будет есть. “Что дам, то и ешь”, – сказал Инмар. И дал ему Инмар есть что-то, но в эту еду попался червь. Человек сказал об этом Инмару, и Инмар сказал: “Ступай в другое место; сделай там избу, возделывай землю и питайся”. Ушел человек в другое место, сделал избу, стал возделывать землю и питаться. Сначала возделывать землю было трудно и тяжело, но потом мало-помалу он привык» [Верещагин, 2001: 22].
Но змея с яблоком отыскать тоже можно, только в образе Шайтана, который живет в режиме ожидания – когда Инмар отлучится. Он и предлагает людям запретный плод. Познание греха, то есть телесности и сексуальности, выражено в тексте словосочетанием
шудэмзы потэм
(«захотели поиграть»), которое является буквальным переводом фразеологизма со значением «любовные игры».
«…Когда Инмара не было в саду, пришел туда Шайтан и стал Адама и Еву соблазнять есть плоды, которые Инмар употреблять им в пищу не велел. Он расхвалил им вкус их как мог, и они соблазнились – поели. Как только поели яблок – захотели поиграть. Поиграв, стали друг друга стыдиться и прикрыли свою наготу ивовыми ветками» [Верещагин, 2001: 19].
Встречаются варианты, где яблоко заменено чашкой с кумышкой, которую Инмар запрещает пить. Однако Шайтан-Керемет и здесь на посту – он заранее «испортил» жену человека и сделал ее любопытной.
«Инмар разгневался на Керемета за то, что последний испортил жену Урома, первого человека, сотворенного Инмаром из глины, сделал ее любопытной и прозорливой. Затем Керемет также был причиною изгнания первых людей из рая и смерти: Инмар запретил открывать нарочно поставленную им чашку с кумышкой, но она не послушала – выпила ее, между тем кумышка была осквернена Кереметом» [Островский, 1873: 35].
В некоторых материалах мы видим, что в процессе творения участвует вся божественная триада. Богу Отцу принадлежит задумка, выбор материала и инженерная разработка, Бог Сын делится с человеком своей кровью, то есть жизнью-телом, а Святой Дух вдыхает жизнь-душу.
«Это было на востоке. Бог начертал на красной глине изображение человека. Спаситель в это изображение брызнул свою кровь. Дух Святой дунул на него, и изображение сделалось человеком; человек дышал, но еще не вставал» [Верещагин, 1996: 132–133].
Вдувание жизни богом или святым духом через отверстие или поверх сотворенного тела символично: тело не просто оживляется, а наделяется смыслом и разумом, душой. Дыхание бога и есть, в сущности, смысл и разум, которым бог делится с человеком. В сюжетах творения великана или человека Инмаром мы видели, что разум отделен от божества изначально, за ним необходимо отправиться на небо, чтобы принести, завернув в бересту, и потерять.
Алгоритм сотворения женщины
(кышномурт, кышно)
миф выстраивает аналогично и встраивает в систему «Инмар – человек / мужчина». Согласно одному варианту, женщина для мужчины уже есть: это девушка, которая также изгнанница и живет в лесу одна. Она обладает характеристиками и навыками, за которые ее и изгнали. Девушка научилась долго хранить огонь и готовить на нем пищу, придумала обжигать на огне посуду и приручила лосиху (!), чтобы получать от нее молоко. Эти два человека встречаются в лесу и, решив остаться вместе, овладевают искусством пахать землю и сеять хлеб. От них, как сообщает миф, пошли люди, которые умели и пчел разводить, и избы рубить, и скот приручать. Перед нами не просто семейный дуэт, а культурный диалог. Мы видим мир, в котором трудовые навыки и черты характера разделены по гендерному признаку и дополняют друг друга. Мужчина специализируется на умении не только слушаться, но и самостоятельно принимать решения, охотиться, женщина – на умении вести дом. С этими людьми остается и собака, которую Инмар сотворил из кочки, приделав в качестве ног сучковатые прутики.
Собака предана человеку, но легковерна. Отправившийся на небо Инмар поручил ей охранять великана / человека от Шайтана, но последний соблазнил ее теплой пушистой шкуркой, о которой не подумал творец. Неудивительно, что нечеловеческим признаком, звериной «шубой», ее наделяет Вукузё, житель подводного мира, сам привыкший сушить свою лохматую бороду то на облаке, а то и на мельничном жернове.
В случае с библейским вариантом появления женщины в дело вступает мотив творения из ребра. Мотивом создания становится тот факт, что человеку-мужчине скучно и трудно одному. Оживление происходит по тому же принципу «бог дунул на это ребро», но женщина в итоге получается красивее мужчины, потому что ребро было белое. Представления удмуртов о более светлой женской телесности, по сравнению с мужской, «ослепительном блеске белого женского тела» не единичны: вспомните описание женщин-вуму́ртов. Видимо, женское тело в мужском мире (имеется в виду культура патриархата) более эротизировано и должно быть сексуально привлекательно, поскольку связано с функцией плодородия и идеей материнства.