Страница 52 из 64
Глава 7. Сотворение человека. Батыры
Второе творение Инмара: великаны
«В былые времена, когда на земле не было еще низкорослых, слабосильных людей, жили на земле сильные, мощные великаны (“зэрпалы”). Они были высоки, как горы, крепки, как дубы. И леса им были по колени. Ходили они по этим лесам, хвои кололи им ноги, и леса называли крапивой. Весело и привольно жилось им… Гулял однажды сын великана по дикому лесу. Увидал на сосне маленькое существо, которое что-то в ней долбило. Взял он это существо, положил в свой карман и принес к отцу.
– Вот, отец, я нашел на сосне дятла, – сказал он.
– Эх, сын мой! Пришли нам, великанам, последние времена. Это не дятел, а будущий “человечек”. Он долбил на сосне улей для своих пчел. Он мал, но может сделать всякие дела. Мы, великаны, честны, прямы и правдивы. A этот “человечек” будет двуличным, хитрым и ленивым. Отпусти его, сын мой… Наше царство прошло, прошло царство великанов. Приходит царство маленьких существ, – сказал великан сыну и заплакал. И где капнули его чистые слезы, там образовались озера.
– Уйдемте туда, где еще не появились эти мизерные существа. Уйдемте на туманный, дикий север, – сказали великаны.
И зашагали могучие и сильные через леса и широкие реки. Ушли искать свое счастье. Земля прилипала к их ногам. Где они отряхивали ее, там образовались горы и холмы. Но не нашли великаны свое счастье. Всюду уже появились “мелкие люди”. И уснули, застыли они на севере: обратились в громадные, дикие камни» [Владыкина, 1997: 37].
Великаны-
зэрпалы
(северные удмурты) или великаны-
алангасары
(южные удмурты) являются персонажами первого цикла преданий – о древнейших насельниках края. Инмар создавал великанов из твердых горных пород. Долго выравнивал, а потом отправился за душой-разумом, который остался у него на небе. Эта забывчивость Инмара придает сюжету динамику, потому что Шайтан-Вукузё наблюдает и поджидает. Как только Инмар уходит, он торопливо плюет на не оживших великанов ядовитой слюной, и они покрываются язвами. Вернувшийся творец решает проблему незатейливо: выворачивает великанов наизнанку. Поэтому, согласно мифу, все болезни у человека скрываются внутри. Однако для нас опять важны детали. Инмар, оживляя свои творения, в волнении забывает вдохнуть в великанов разум-душу. Так формирует миф представление о главном отличии великанов от современных людей: они не просто огромны ростом и странны обликом, они не вполне разумны, не обладают всем необходимым для «современного» человека набором «культурных» признаков. Однако сразу видны нестыковки в образе «пралюдей»:
• великаны не знают орудий труда, либо они изготовлены из камня, а не из металла;
• одежда великанов описана как самый древний вид набедренно-поясной повязки – «из листьев»;
• великаны не владеют огнем либо греются у костра, зажженного молнией. Иногда добывают его архаичным способом – трением и могут забывать его потушить;
• хозяйство великанов носит присваивающий характер: они охотники и рыболовы, а не земледельцы;
• великанам неведомы нормы морали и чувство благодарности: они могут лечь на землю и, забавляясь, пинать ногами облака Инмара;
• у великанов вздорный и вспыльчивый характер, они то и дело бьются на кулаках или пускают друг в друга стрелы, которые сделаны из вырванных с корнем сосен.
Фольклорные тексты, записанные исследователями в XIX – конце XX века, и их поздние интерпретации содержат описания, отчасти позволяющие нам определить образ жизни великанов как бытие человека в Эдеме, когда он не знал ни тяжести труда, ни чувства стыда, полученного в познании греха и сделавшего его собственно человеком, который отделен от создателя. Лес великанов – своеобразный земной рай-сад, невинное начало пути человечества.
«Алангасары до удмуртов жили. Алангасаров дикарями называли, они словно скот были. Огонь добывали трением веревки о березу, потом никогда его не гасили. И ножи у них только каменные были. И одежды у них не было, спереди только листьями прикрывались. Стыда и у них не было… У костра сидели, обмазав ступни красной глиной… <…> Только в лесу еду себе добывали» [Владыкина, 1997: 208].
Они уходят, не выдержав конкуренции с человеком, который не так простодушен, и даже более того – ловок и хитер. Но главное – он пришел на землю трудиться. Зэрпалы и алангасары – символический образ прошлого, преувеличенный в прямом смысле слова. Как свидетельствуют современные исследователи, они – отправная точка для создания двух типов образов в удмуртском фольклоре: героев-батыров (богатырей) и мифических существ – духов.
«Муравей маленький, да гору буравит»: появление человека
Появление человека
(мурт, адями́)
в мире противоречиво. С одной стороны, он уже существует, когда на земле живут великаны. По преданию, первые люди произошли от одного великана по имени Уд, и был он не такой, как все остальные великаны: и ростом поменьше, и принятыми дорогами не ходил, и спал мало, и охотился не как другие, умел не только слушаться, но и сам думать. Видимо, так давал о себе знать тот разум, который Шайтан-Вукузё украл у старшего брата и развеял по земле, чтобы никому не досталось. Кстати сказать, Инмар за это был Вукузё очень благодарен. Потомков этого Уда и нашел в лесу молодой великан, принесший родителям диковинку – «дятла» с топором в руках. С другой стороны, Инмар, как в сюжете с великаном, лепит тело человека из земли и отправляется на небо за душой, оставив собаку охранять человеческое тело. Но завистливый Шайтан-Вукузё всегда наготове.
«Как только Инмар ушел на небо, сейчас же, действительно, явился Шайтан и кинулся было, чтобы разломать на куски сделанную Инмаром куклу» [Первухин, 1889–4: 3].
Развитие третьих сюжетов появления человека обусловлено влиянием, которое оказала на традиционные представления удмуртов христианская мифология. При восприятии таких текстов важно помнить также об авторе, стоящем «за текстом». Авторские записи изменяют или сознательно формируют речь рассказчика, эта речь часто приобретает налет книжности и «учености», в ней встречаются стилистические изыски. В итоге мы встречаем и райский сад, и первого человека Адама, и жену первого человека Еву, и земной шар, и грязеподобную массу. Однако как прихотливо переплетаются ветхозаветные мотивы и миф о ныряющей утке!