Страница 37 из 64
Приведенное описание интересно не только упоминанием крезя, на котором играет Кылчин Инмар, но и не заговорной формулой, в которой фигурируют 77 елей, на которых за час необходимо сосчитать все хвоинки, и не оврагом шириной в 77 сажен, который за год надо наполнить водою изо рта. Это, как известно, формулы нерешаемой задачи, поскольку нельзя разрешить колдунам
(ведӥнам)
и шаманам губить людей. Весьма красноречив образ будущего туно́, танцующего на струнах, которые протянуты поперек того самого оврага. Так Быдӟым крезь вырастает почти до размеров космоса, в котором человек летает по струнам звезд.
На Быдӟым крезь исполняли мелодии при выборе нового жреца
(вöсяся)
для
Быдӟым куа
– Великой куалы, общего для нескольких родов и селений святилища.
Быдӟым тун
о – «великий, гадатель, прорицатель, шаман» специально приглашал в эту куа крезьчи.
«По сборе домохозяев жрец просит музыканта сыграть на принесенной последним музыке священную песнь Инву гур. Когда раздадутся звуки струн, в шалаше разговоров уже не слышно, всяк, погруженный в звуки, ожидает произнесения ворожцом имени нового жреца».
Как видно, контакт туно́ с духами в момент выбора жреца возможен в состоянии экстаза или транса. Ритуальный танец туно́ под аккомпанемент крезя позволял достигнуть такого состояния. В исследовательских записях XIX–XX веков транс описывается по-разному: «…экстаз бывает настолько силен, что обыкновенно выбираются наиболее здоровые и крепкие вотяки держать туно во время его вдохновения. В добавление вышеназванного описания выборных действий туно интересно привести распеваемые в это время слова: “Спускайся, снисходи к нам, Инву!”» [Богаевский, 1890–1: 124]. «Во время пребывания там он расхаживает с потупленными по полу глазами, нимало не обращая внимания на хозяев. <…> Наплясавшись до утомления, он падает на пол и лежит там без чувств. <…> Быдӟым туно после исполнения им священного танца падает на горячую золу с огнем, что находится среди шалаша, и лежит там до произнесения им имени нового жреца; но огонь, по уверениям названных инородцев, вреда ему не причиняет» [Верещагин, 2001: 67].
«Потом [туно] велел играть на гуслях, а сам стал плясать, во время пляски он вдруг упал, так что пена пошла изо рта. Потом сказал: “…киме палалэ (значит, выпрямьте мои руки)”. Руки у него в то время окоченели. Мы подняли [его]» [Васильев, 1906: 34].
«Когда все соберутся, является гусляр и начинает перебирать струны. Существуют специальные для таких случаев гусли, которые не могут уже иметь другого употребления, равно как и мотивы для данного случая существуют особые. На стол, покрытый белой скатертью, кладут хлебцы и ставят бутылочки с кумышкой, принесенные по одному экземпляру от каждой семьи… Между тем ворожец, вымывшись в бане, надевает белую одежду и, обмотав голову белым полотенцем, входит в избу. Жена старого хранителя куалы дает ему серебряную монетку, которую он кладет в чашку с кумышкой и начинает гадать. B это время стоящие кругом ворожца жрецы [туго] опоясывают его белым полотенцем. Чрез несколько времени жрец выходит из-за стола и начинает плясать под звуки гуслей, держа в руках нож и бич. Иногда он пляшет кругом ножа, воткнутого в пол посреди избы. Обессилев от продолжительной пляски почти до обморока, ворожец выкрикивает имя того, кто должен быть жрецом, спрашивая при этом, имеется ли такой среди присутствующих» [Емельянов, 1921: 154].
Игрой на великих гуслях также сопровождалась молитва и напев
Инву Утчан Гур
– Мелодия поисков небесной росы. Эта мелодия связана с образом Инву-мумы́, или Инву – родового божества, «которое способно невидимо ниспосылать = “изливать” / “проливать”
(кисьтыны)
с небес особую благодать и “насыщать” ею жаждущих, точно так же как проливался с небес дождь, орошая и оплодотворяя засохшую землю» [Владыкина, 2018: 74]. Вот как передает содержание и объясняет этот напев одна из записей начала XX века:
Священная песня в родовом шалаше
Быдӟым инэ вуэ, тонэ буре ваиськом, куриськиськом, вöсяськиськом, йыбыртыськом тон понна, вождэ эн вай.
Перевод
Великая небесная роса, тебя поминаем, умоляем тебя, молимся тебе и поклоняемся ради тебя, не прогневайся.
Примечание
Под именем небесной росы, или по-вотски Быдӟым инву, можно разуметь особенную благодатную силу небесную. Когда шаман исполняет обряд определения или выбора на должности Луд-утӥся [хранителя священной рощи Луд] или Быдӟым куа утӥся [хранителя родовой куа], т. е. жрецов в керемети или в родовом шалаше, полагается игра на гуслях для танца шамана, и мотив той игры на гуслях называется Инву утчан гур, т. е. напев или мотив искания небесной росы или дара пророчества. А в родовом шалаше божество называется небесная роса (Быдӟым инву), и напев песни, которая поется в родовом шалаше, называется напев небесной росы (Быдӟым инву гур). Божество Быдӟым инву (небесная роса) дает всему роду счастье и благосостояние. Пение этой песни совершается по окончании моления и поется всеми… При молении соблюдается крайнее благоговение. При этом единство духа и любовь друг к другу выражается в полной силе [Васильев, 1906: 83–84].
И танец туно́, и Мелодия поисков небесной росы под звучание великих гуслей имеют еще один смысл: это не только поиск потустороннего знания или просьбы и благодарности богам. Напев и наигрыш можно воспринимать как акт творческий, в котором человек создает мир, получает желаемое,
пропевая
это качество, – как Вяйнямёйнен, который построил лодку заклинаньем.
Лебедь «звучал» и «виделся» в других напевах и наигрышах удмуртов. Среди орнитоморфных наигрышей можно обнаружить наигрыши на глиняной свистульке и окарине
сюй шулан
. Видимо, этот инструмент также имел ритуально-магическую природу: на это указывает форма свистульки в виде птицы – утки или лебедя.
С образом лебедя связан также охотничий сигнальный инструмент –
чипчирган,
который представлял собой трубу, изготовлявшуюся из цельного стебля крупного растения семейства астровых – недоспелки копьевидной. Он состоит из узкой трубки, полой внутри, длиной от 1 до 2 м, к концу которой прикреплен раструб из бересты или коровьего рога. При игре на этом инструменте возникает переливающееся в высоких регистрах звучание, сравнимое с криками лебедей. Ближайший аналог чипчиргана, который подчеркивает его «лебединую природу», можно обнаружить в коми-традиции: это
юсь пöлян
– «лебединая дудка».