Страница 25 из 64
Вуму́рты помогают мельникам и даже заводят среди них любимцев. Крайне выгодной для юноши становится женитьба на дочери вуму́рта, а для девушки – замужество в подводном мире. Вуму́рты всегда дают богатое приданое за своими дочерями – угольки, которые на земле обращаются деньгами, могут заплатить хороший выкуп за невесту из мира людей, если только они не похитили ее или она не утопленница.
Богатство вуму́рта можно выманить у него хитростью – так же как в случае с хозяином леса. Даже в том случае, если они попытаются вернуть свое добро, их можно обмануть снова – они не только слепы, но и как будто глупы в человеческом мире и не обладают человеческими качествами во всей полноте. Знаменитый Балда А. С. Пушкина – наследник всей этой хитрой человеческой братии. В сказке о хитром мужике и обманутых вуму́ртах человек сначала берет вуму́рта на испуг, а затем получает откупные.
«“Насыпь мне всего мою шапку, и будет с меня…” Вумурт очень обрадовался, что вотяк с него просит так мало денег, и опрометью кинулся в озеро за ними, а вотяк в это время успел выкопать очень глубокую, но узкую яму, которую накрыл своею шапкою… <…> “Ну, – говорит вумурт вотяку, – у тебя настолько же вместительна шляпа, насколько велика твоя сила и проворство”» [Первухин, 1889–4: 75].
Список духов в удмуртской мифологии отличается и разнообразием, и объемностью. Образы одних достаточно рельефны, отчетливы – даже сейчас, образы других смутны и плохо различимы. Почти все имеют синкретический, смешанный характер. Среди самых интересных
вож
о – дух, а скорее олицетворение переходного времени в году – периодов летнего и зимнего солнцестояния (см.
главу 1
). Однако этим именем называются и духи сумеречья, появляющиеся в
акшанд
ы
р
– в сумерках, когда солнце уже село, а луна еще не поднялась и в избе еще не зажгли огонь. Вожо́ в широком смысле слова – это «то, что показалось, привиделось». Вожо́ можно встретить ночью в лесу, попав в лесную избушку, на кладбище / на том свете, в бане или нежилом доме. Признаком этого существа, как и вуму́рта, принимающего человеческий облик, становится мокрая левая пола верхней одежды. Но если вожо́ меняют облик, то могут показаться перед человеком то призраком, то углом избы, то столбом…
«…подставляют ножки идущим без лучины, заставляют их падать и ушибаться… To приведут они мужика вместо своей избы в избу соседа, – то бабу заставят вечером загнать на свой двор чью-либо чужую скотину: и в этом состоит вся их деятельность, как видно – более насмешливая, нежели злая» [Первухин, 1888–1: 100].
Подвеска-уточка. Кузьминский могильник. IX–XIII вв.
Историко-культурный музей-заповедник Удмуртской Республики «Иднакар» имени М. Г. Ивановой
Но это те вожо́, которых человек встречает в сумерки или потемках на деревенской улице. Вожо́-банники крадут детей, и здесь важно вовремя заметить подмену. Для них вообще характерно стремление подменить человека. В одной из сказок парню, ушедшему искать невесту, вожо́ пытаются подсунуть свою девку, шантажируя его тем, что он спотыкался об угол их (то есть пустой) избы и тревожил их девку. Парня спасает священник. И вот уже «парень послушал попа, схватил девку вожо́ и сбросил ее с моста в реку, где она действительно сейчас же стала чурбаном» [Первухин, 1889–4: 58].
Потусторонний характер вожо́ подчеркивается цветом. Вожо́ – духи сумерек, серого времени, времени без определенного цвета. Вероятно, это маркирует идею неопределенности, перехода, рождает недоверчивое отношение к этому «бесцветью». У удмуртов считается, что пегая, то есть пятнистая или пятнисто-серая, лошадь – не лошадь, ведь именно эта лошадь проваливается в реку на середине моста, когда батыр Идна́ бежит на ней от своих преследователей.
Вожо́ – шумные духи: в пустых домах или лесных избушках они пляшут и веселятся, иногда на этих потусторонних пирах они пьют кровь, которую приносят в ведрах. Эта пляска, или свадьба, вожо́
(вожо́ сюан, вожо́лэн сюан)
как вариант потусторонней свадьбы – способ их существования, так же как хохот и вихрь, характеризующий оборотный мир. Вожо́ могут утащить с собой человека, и тогда он превращается в вожо́, но для этого надо скинуть с него нательный крест. Возвращение креста означает возвращение человеческой сущности, но при этом человек еще долго болеет.
В единичных случаях духи-вожо́ могут быть полезны человеку, однако в сказке чаще всего они помогают сироте или падчерице, которую мачеха отсылает в лес или в пустую избу. Именно этой девушке достается в подарок с того света сундук с серебряными монетами, нагрудное украшение, обшитое монетами, или целая нитка золотых червонцев – приданое к свадьбе. Очевидно, этот дар можно рассматривать как иллюстрацию представлений о том, что контакт с тем светом часто приносит удачу, богатство и счастье. Обращение к конкретным сюжетным ситуациям не только с вожо́, но и с нюлэсму́ртом или вуму́ртом, дает возможность разглядеть в них морально-этический и даже социальный компонент. Дар с того света – это помощь предков сироте, у которой в живых нет ни одного родственника. Дар с того света – материализация народной мечты о справедливости, олицетворение идеи о том, что настоящее счастье достается тем, кто достоин.
Можно предположить, что вожо́, имея, скорее всего, архаичное происхождение, испытали на себе влияние и сочетают признаки более поздних персонажей: мертвецов,
убиров
(упырей, вампиров), чертей и прочей нечистой силы – тех, кто привиделся, показался.
«Нагая женщина в длинных волосах, красивая собою»: духи-женщины
Как и в случае с богами-покровителями, мир духов поделен по гендерному признаку на две группы. Во-первых, у духов-мужчин есть жены и дочери, а значит, и матери, и тетки, и сестры, и снохи. Во-вторых, мифологическое пространство удмуртов населено автономными женскими персонажами-духами. К таким духам-женщинам в удмуртской мифологии относятся
кукри-баб
а,
обыд
а,
египеч
а,
жена тэлькузё
(жена хозяина леса),
калмык-кышн
о (баба-калмычка),
мунчом
у
рт-кышн
о
/ мунчокышн
о
/ мунчокукн
и
к
(женщина-мунчому́рт, женщина – банный дух),
вум
у
рт-кышн
о
/
вукышн
о (женщина-вуму́рт, женщина – водяной человек). Их зона обитания связана с границей человеческого мира или с лесом, что относит их, предположительно, к срединному миру
(тапа́л дунне́),