Страница 33 из 65
Глава 15
Глава 15. Модный приговор на пограничной заставе
Эльф-посланник покачнулся и медленно начал оседать на пол. Люцик бросился вперед, подхватывая соплеменника под мышки. Райан среагировал рефлекторно — он положил ладонь на рукоять меча, а серые глаза опасно сузились.
Мира решительно шагнула вперед, вытирая руки полотенцем. Она встала перед Райаном, закрывая собой Люцика и раненого эльфа, и мягко, но уверенно перехватила пальцами запястье маршала, не давая ему обнажить клинок.
— Не надо, — тихо сказала Мира и посмотрела Райану прямо в глаза. — Ты видишь, он не опасен. Ему помощь нужна.
— Это пособник мятежников, Мира, — Райан не спешил убирать руку с эфеса. — Я должен его арестовать.
— Нет, Райан, — Мира впервые назвала маршала просто по имени, но ей было некогда удивляться своей решительности. В ней сейчас смешались жалость к измотанному беглецу и чувство противоречия лично к этому суровому, вечно командующему солдафону.
— Мой фургон — мои правила. Он без сознания, какой из него преступник? Мия, Люцик, помогите перенести его на диван!
Мия мгновенно оказалась рядом. Совместными усилиями они дотащили обессиленного эльфа до дивана у камина. Ладони младшей сестры тут же ровно и тепло закололи, окутывая раненного едва заметным голубоватым свечением. Эльф слабо шевельнулся, приходя в себя.
Райан выдохнул сквозь зубы, глядя на упрямое лицо Миры, а затем убрал ладонь от оружия. Эта девчонка своими поступками доводила его до бешенства, но в то же время вызывала глубокое уважение.
Мира быстро налила в глубокую миску горячий грибной суп, отрезала толстый ломоть хлеба и пододвинула к эльфу. Тот жадно схватил ложку, обжигаясь и торопливо глотая горячую юшку. Люцик опустился на корточки рядом с диваном. Эльфы заговорили тихо, быстро, на своем певучем языке. Гость хмурился, указывая рукой на север, а Люцик до боли сжимал кулаки. Лагерь в северных каньонах нужно было спасать, пока все там не вымерли от голода и болезнй.
Прошка сидел под барной стойкой, крепко прижимая к груди свою тетрадь, и внимательно слушал шелестящий, полный боли говор раненого эльфа. Когда Люцик и эльф-посол говорили о голодающих в каньонах детях, серые усы шушака мелко задрожали. Завхоз замер, растерянно глядя на чистую страницу ведомости. В его маленькой пушистой голове бухгалтерские цифры на секунду столкнулись с чем-то гораздо более важным. Прошка шумно шмыгнул носом, сердито захлопнул книгу и решительно засеменил в темную кладовую.
Он залез на верхнюю полку, достал самый большой, крепкий холщовый мешок и принялся лихорадочно скидывать туда припасы. Он тащил свежие сухари, мешочки с крупой и лучшие куски вяленого мяса. Рыся, бесшумной тенью скользнула следом. Она, пыхтя от усердия, приволокла в зубах пакет с дефицитным изюмом и сушеными яблоками. Прошка взглянул на нее, шмыгнул носом еще раз и вместо привычного ворчания лишь аккуратно поправил лапкой яблоки, укладывая их поудобнее на самое дно. Честная душа старого шушака сейчас напрочь забыла про налоги Короны и строгий учет — он просто спасал жизни.
Мия в это время устроилась на высоком табурете у барной стойки, бережно положив ладони на серебристый корень Живоцвета. Слушая эльфа, она зажмурилась. Перед глазами сами собой вставали картины страшных, холодных северных каньонов. Её воображение рисовало палатки из шкур и бледные, лихорадочные лица эльфийских малышей. Сердце сжималось от такой острой, щемящей жалости, что у нее перехватывало дыхание. Мия глубоко вздохнула, справляясь с подступившими слезами, и полностью сосредоточилась на своем горячем, отчаянном желании помочь. Ей хотелось отдать всю свою силу до последней капли, лишь бы спасти этих детей.
Не раздумывая больше, Мия приступила к приготовлению лекарства. Её ладони ровно, тепло засияли густым голубым светом. Магия полностью подчинилась этому искреннему порыву. Мия быстрыми, но точными движениями растирала в медной ступке лечебные травы, смешивала с целебным соком Живоцвета и разливала сильное снадобье по маленьким глиняным флаконам. Серебряные искры магии, повинуясь её воле, яркими каскадами ныряли прямо в жидкость, заряжая каждое зелье мощной силой против болотной лихорадки. Мия работала без остановки, бережно запечатывая флакон за флаконом, пока на стойке не выстроилась ровная батарея.
Маршал Райан сидел в самом темном углу обеденного зала. Он подпер подбородок рукой и хмуро, неподвижно наблюдал за этой бурной деятельностью. В его голове был настоящий раздрай. Его мысли метались между воинским долгом, который вбивали в него годами, и внезапной острой жалостью к тем, кого он привык считать врагами Короны.
Мира внимательно наблюдала за ним. Она видела, как напрягается его спина и тяжело вздымается грудь под бляхами доспеха.
В какой-то момент Мира заметила, как лицо Райана исказила суровая, решительная гримаса. Его тяжелая ладонь снова потянулась к клинку на поясе, а серые глаза холодно скользнули по замершим у дверей солдатам. Долг и устав Инквизиции брали верх — он готов был отдать приказ.
Словно угадывая его намерение, Мира тихо вышла из кухни. Без лишнего шума она направилась к Райану, держа в руках глиняную чашку с горячим чаем из трав. Она встала перед ним и протянула ароматный напиток.
— Не надо, — тихо сказала она, пытаясь поймать взгляд Райана. — Не делайте того, о чем потом придется пожалеть. Пусть всё идет так, как идет.
Райан замер. Его пальцы застыли на эфесе меча. Он долго, тяжело смотрел на Миру, словно взвешивая её слова и пытаясь разглядеть что-то в её спокойном, уверенном лице. Затем его ладонь медленно соскользнула с оружия, и Маршал аккуратно принял у нее горячую чашку.
Мира ничего больше не добавила. Она развернулась и спокойно отошла обратно к своей печи, оставляя Райана наедине с дымящимся чаем и его собственными непростыми размышлениями над её словами.
Так прошел остаток дня. Таверна стояла посреди проклятого леса в глухой, звенящей тишине. Маршал Райан лично вызвался нести ночной караул до самого рассвета, отправив уставших солдат патруля спать в зал.