Чек-лист идеального мужчины

Глава 27. Правда.

Кабинет оказался огромным.

Не просто просторным, как его квартира.

А именно таким, каким я представляла кабинеты людей, которые принимают решения не на уровне «купить кофе или чай», а на уровне заводов, контрактов, поставок и чужих судеб.

Большие окна.

Тяжёлый стол из тёмного дерева.

Кожаные кресла.

Полки с папками и какими-то наградами, которые я даже не успела рассмотреть.

На стене — карта производственного комплекса.

А за столом сидел Лёша.

Нет. Не Лёша.

Алексей Волков.

В строгом тёмном костюме, белой рубашке, с часами на запястье и тем самым лицом, которое я видела ночью в статьях.

Он поднял голову от документов и замер.

На одно короткое мгновение в его взгляде не осталось ни генерального директора, ни владельца, ни человека, привыкшего контролировать всё вокруг.

Только мужчина. Мой мужчина.

Тот, который ещё вчера ночью держал меня в руках, спрашивал, что случилось, и целовал так, словно пытался успокоить боль, о которой я ему не сказала.

Он побледнел. Совсем чуть-чуть, но я заметила.

— Карина?.. — его голос сорвался.

В кабинете был не только он.

У окна, с планшетом в руках, стоял мужчина лет тридцати пяти. Высокий, худощавый, в идеально сидящем костюме. Наверное, помощник. Или зам. Или кто-то из тех людей, которые всегда находятся рядом с такими, как он, чтобы вовремя подать документ, закрыть дверь или сделать вид, что не заметили чужую катастрофу.

Мужчина перевёл взгляд с Лёши на меня. Потом снова на Лёшу.

Я заставила себя выпрямиться. Спина стала деревянной.

Пальцы крепче сжали папку с распечатанными вопросами, хотя в этих вопросах уже не было никакого смысла.

— Добрый день, Алексей Сергеевич, — произнесла я ровно. — Меня зовут Карина. Я пришла взять у вас интервью.

Лёша смотрел на меня так, будто я ударила его.

Не по лицу. Глубже. Туда, где у него, оказывается, тоже что-то болело.

Помощник едва заметно напрягся.

Я видела это боковым зрением.

Но смотреть продолжала только на Лёшу.

Нет.

Я вновь себя поправила.

На Алексея Сергеевича.

Так было легче.

Если он мог быть для меня не тем, кем назывался, значит, и я могла на несколько минут стать чужой и профессиональной.

— Олег, выйди, — произнёс Лёша, не отводя от меня взгляда.

Помощник тут же сделал шаг к двери.

— Алексей Сергеевич, через час у вас созвон с Тюменью.

— Я сказал, выйди. — повторил он.

Олег больше не спорил.

Прошёл мимо меня, открыл дверь и вышел, но до конца не закрыл.

Лёша заметил.

— Закрой. — рявкнул он.

Дверь щёлкнула.

Мы остались вдвоём.

В кабинете стало тихо.

Несколько секунд никто не говорил.

Я стояла посреди кабинета, держа папку перед собой, как щит.

Он медленно поднялся из-за стола.

— Ты узнала, — сказал Лёша.

Потом он сделал шаг ко мне.

Я тут же подняла ладонь.

— Не подходи.

Лёша остановился.

— Красивая…

Меня будто обожгло от этого слова.

— Не смей.

Его лицо дрогнуло.

— Карина.

— Так лучше.

Я прошла к креслу напротив его стола и села.

Ноги стали странно ватными, а падать перед ним я не собиралась.

Ни физически. Ни как-либо ещё.

Я разложила перед собой листы. Достала диктофон.

Положила телефон на стол.

Руки дрожали. Я сцепила пальцы, чтобы он не увидел.

Но, конечно, увидел. Он всё видел.

Только правду мне почему-то показать не смог.

— Я могу объяснить, — сказал он.

— Интервью займёт не больше сорока минут, — произнесла я, глядя в лист. — Если вы не против, начнём с общих вопросов о развитии предприятия.

Он молчал.

Я подняла на него взгляд.

— Вы не против, Алексей Сергеевич?

Эта формулировка ударила по нему сильнее, чем я ожидала.

Он медленно сел обратно за стол так, будто внутри него всё было натянуто до предела.

— Не надо так.

— Как?

— Делать вид, что мы незнакомы.

Я нажала кнопку записи.

На экране загорелась красная точка.

— Для целей интервью степень нашего личного знакомства значения не имеет.

Он резко выдохнул.

— Личного знакомства?

Я молча смотрела на него.

Пусть попробует скажет при включённой записи, что я живу у него дома, что этой ночью была в его постели, что он говорил мне «люблю», пока скрывал, кто он на самом деле.

Лёша тоже посмотрел на диктофон.

Понял. Его голубые глаза потемнели.

— Выключи запись...

— Первый вопрос, — перебила я. — Как вы оцениваете текущее положение «Моснефти» на рынке нефтепереработки?

Он смотрел на меня так, будто я медленно резала нас обоих чем-то тупым.

Я тоже это чувствовала.

Каждое слово давалось с усилием, официальная интонация царапала горло.

Но если я сейчас позволю ему стать Лёшей, я развалюсь.

А мне нельзя было разваливаться в его кабинете.

В кабинете мужчины, которого я, оказывается, знала меньше, чем сотни людей из интернета.

— Я понимаю, что ты злишься. — тихо сказал он.

Я едва не рассмеялась.

— Правда?

— Да.

— Как проницательно.

— Я заслужил.

— Тогда ответьте на вопрос, — сказала я.

— Сейчас не время для интервью.

— А когда время? — Я подняла глаза. — Когда вы сами решите, что мне можно узнать правду?

Он сжал челюсть, а затем резко поднялся. Кресло отъехало назад.

— Хватит.

Я тоже встала.

— Нет. Это тебе хватит.

Запись всё ещё шла.

Красная точка светилась на экране, как маленький, злой глаз.

Я выключила диктофон.

Потому что дальше уже не было интервью.

И потому что мои руки дрожали так сильно, что я всё равно больше не смогла бы держать эту нелепую роль.

— Ты врал мне, — сказала я тихо.

Лёша обошёл стол.

— Я не врал о себе.

— Да что ты?

— Я тот же человек.

— Нет.

Он остановился.

Я почувствовала, как в груди поднимается всё то, что держала со вчерашнего дня.

— Ты не тот же человек, — повторила я. — Потому что человек, которого я знала, был рабочим с завода. Потом начальником отдела. А теперь оказывается, что он генеральный директор и владелец этого завода.

Лёша сделал шаг ближе.

— Для тебя это меняет мои чувства?

— Это меняет моё доверие.

Он замолчал.

Вот это он услышал. Наконец-то.

— Я боялся, — сказал он глухо.