Страница 60 из 81
Не хочу двери назад. Не хочу спасательный круг.
Я очень долго стояла на краю, пряталась за страхами, правилами и вечным «слишком быстро».
Но сейчас передо мной был Лёша и я с ним не хотела быть правильной.
Я хотела быть с ним.
— Я не хочу, чтобы ты останавливался, — сказала я тихо.
Он не сразу двинулся.
Сначала просто смотрел на меня.
Так, будто проверял, не дрогну ли.
Не передумаю ли. Не спрячусь ли обратно.
Но я не спряталась, сама потянулась к нему.
Я не помнила, как мы оказались в спальне.
Не помнила, кто первым открыл дверь.
Помнила только его руки.
Его голос.
Постель была прохладной, когда моя спина коснулась простыней.
Лёша навис надо мной.
Его дыхание сбилось, пальцы скользнули по моей талии, ниже — к бёдрам. Я дрожала вся, но не отстранялась. Наоборот — сама тянула его ближе, цеплялась за плечи, за шею, за раскалённую кожу под ладонями.
Он наклонился и поцеловал меня так глубоко, что я выгнулась ему навстречу. Его ладонь скользнула по внутренней стороне бедра, и я резко вдохнула, сжимая пальцы на его спине.
— Тише, — прошептал он у моих губ. — Я просто касаюсь тебя.
Он гладил меня медленно.
Я краснела от собственной откровенности, от того, как тело отвечало ему, как становилось влажным, послушным его рукам. Стыдно было даже дышать, но останавливаться я уже не хотела.
Лёша сантиметр за сантиметром освобождал меня от одежды, целовал мою шею, грудь, живот, снова поднимался к губам. Его пальцы проверяли каждую мою реакцию, и когда я тихо застонала, он глухо выругался мне в шею.
— Ты убиваешь меня...
Я сама потянула его ближе.
— Лёш…
— Что?
— Сейчас.
Он замер.
На секунду в нём снова появился контроль. Жёсткий. Почти мучительный.
— Будет больно.
— Я знаю.
— Посмотри на меня.
Я открыла глаза.
Он был так близко, что я чувствовала его всем телом. Его напряжение. Его желание. То, как он сдерживается из последних сил.
Мужчина поцеловал меня и начал входить.
Я сразу напряглась, вцепилась ногтями в его плечи и зажмурилась. Тело не слушалось, сопротивлялось непривычной полноте, острой, настоящей.
— Дыши, — хрипло сказал он. — Карин, дыши со мной.
Я попыталась. Получилось рвано.
Он замер внутри, и стал целовать моё лицо. Лоб. Виски. Губы.
— Вот так. Хорошая моя. Ещё немного.
— Лёш...
Голос сорвался.
Он остановился сразу.
— Больно?
Я кивнула, не открывая глаз.
Он выдохнул.
— Прости.
— Нет... — Я сжала его сильнее. — Не уходи.
Он закрыл глаза и коснулся лбом моего лба.
— Я здесь.
Потом снова двинулся. Осторожно. Медленно. До конца.
Боль вспыхнула резко, заставляя меня тихо вскрикнуть и выгнуться под ним. Слёзы сами выступили на глазах.
Мужчина вновь застыл.
Его тело дрожало от напряжения, но он не двигался. Только держал меня, целовал, гладил по волосам и шептал:
— Всё... всё.
Я лежала под ним, тяжело дыша, привыкая к нему внутри себя.
К этой новой близости, к боли, к жару.
К самой мысли, что он стал моим первым.
Лёша смотрел на меня так, будто боялся увидеть сожаление.
Я подняла ладонь и коснулась его щеки.
— Всё хорошо. Просто… дай мне секунду.
— Сколько хочешь.
Он не двигался.
Я чувствовала, как тяжело ему сдерживаться. Как он борется с собой, чтобы не сорваться, не сделать то, чего я могу не выдержать.
Постепенно тянущие ощущения стали тише.
Острая грань ушла. Осталась наполненность.
Я осторожно пошевелилась под ним.
Лёша резко вдохнул.
— Не надо, если неприятно.
— Уже не так.
Я сама потянулась к его губам. Поцеловала сначала робко, потом глубже.
И он понял.
Его первое движение было почти невесомым. Осторожным настолько, что я снова вцепилась в него — уже не от боли, а от того, как непривычно и горячо всё внутри отозвалось.
— Вот так, — прошептал он. — Со мной.
Он двигался медленно, не отрывая взгляда от моего лица.
Каждый раз, когда я вздрагивала, останавливался.
Каждый раз, когда я сама тянула его ближе, позволял себе чуть больше.
Боль постепенно смешалась с удовольствием, с его поцелуями, с низким голосом.
С моим дыханием, которое становилось всё более рваным.
Я перестала зажиматься. Перестала прятать лицо.
Обвила его ногами, принимая глубже, ближе, смелее.
Лёша тихо застонал и уткнулся губами в мою шею.
— Карина…
В его голосе уже почти не осталось контроля.
И мне понравилось это. Понравилось знать, что я тоже делаю с ним что-то невозможное.
Я провела ногтями по его спине и он поднял голову.
Он смотрел на меня несколько секунд, а потом поцеловал.
Кровать тихо скрипнула.
Он двигался во мне всё увереннее, а я больше не боялась. Только держалась за него, ловила каждый толчок, каждый хриплый выдох, каждый поцелуй, от которого внутри разливалось сладкое, почти невыносимое напряжение.
— Лёш…
Он выдохнул что-то резкое, сорванное, и прижал меня крепче.
Я слышала себя. Свои стоны.
Его имя, которое срывалось с губ снова и снова.
Лёша целовал меня жадно, почти отчаянно, словно пытался удержать на грани и себя, и меня.
А потом вдруг замер, глядя мне прямо в глаза.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
Я перестала дышать.
Он коснулся губами моей щеки.
— Не отвечай. Просто знай.
Я обняла его крепче и он снова начал двигаться.
Пальцы крепче сжали моё бедро, но тут же ослабли, будто он снова вспомнил, что боится быть слишком сильным.
Тело горело. Дрожало. Рассыпалось под ним.
Внизу живота собиралось что-то невыносимо горячее, тугое, почти болезненно сладкое. Я пыталась вдохнуть, но воздух всё время срывался на короткие стоны. Пальцы скользили по его спине, цеплялись за плечи, за шею, за простыню.
— Что со мной… — прошептала я испуганно.
Лёша остановился всего на долю секунды, а потом его лицо изменилось.
Он понял раньше меня.
— Не бойся, — выдохнул он мне в губы. — Это хорошо.
— Я не могу…
— Можешь.
Каждое его движение будто попадало точно в то место внутри меня, где напряжение становилось уже почти невыносимым.
Я запрокинула голову, зажмурилась, но он поймал моё лицо ладонью.
— На меня смотри, Красивая.
Я открыла глаза.
Всё внутри вдруг сжалось.