Страница 53 из 81
Глава 21. Ягода.
Самолёт приземлился в Горно-Алтайске в восемь утра по местному времени.
Аэропорт оказался маленьким.
Совершенно не таким, как московский Домодедово, из которого мы улетели. Там — бесконечные залы, толпы людей, гул объявлений и ощущение большого города, который даже ночью не умеет замолкать.
Здесь всё было иначе.
Невысокое здание, редкие пассажиры, неторопливые сотрудники и какая-то почти провинциальная тишина.
Получив багаж, мы с Лёшей направились к выходу.
Наши чемоданы гремели колёсиками по кафельной плитке. В помещении было так душно, словно кондиционеры здесь вовсе не работали.
Но мне было всё равно.
Мой взгляд был прикован к стеклянным дверям, за которыми пряталось то, ради чего я сюда прилетела.
Горы.
Маленький город буквально лежал в окружении невысоких зелёных вершин, покрытых густым лесом. Будто кто-то аккуратно поставил его в межгорную чашу и со всех сторон укрыл от остального мира.
Но самая главная красота ждала дальше.
Там, куда мы должны были отправиться.
В Чемале.
Пока я крутила головой по сторонам, пытаясь рассмотреть горы за стеклянными дверями аэропорта, Лёша уже разговаривал по телефону.
— Да, мы вышли. Парковка у терминала? Понял.
Я обернулась.
— Ты уже машину нашёл?
— Я её не искал, — спокойно ответил он, убирая телефон в карман. — Я её заранее забронировал.
Ну конечно.
Алексей Волков мог сорваться в другой город за семьсот километров по одному моему звонку, но прилететь на Алтай без заранее оформленной машины — нет, что вы.
У этого мужчины спонтанность каким-то невероятным образом сочеталась с привычкой продумывать всё на три шага вперёд.
Наконец двери перед нами распахнулись, и я сделала первый вдох.
И замерла.
Воздух был совершенно другим.
Не московским. Не питерским. Не пропитанным бензином, пылью и мокрым асфальтом.
Горный. Свежий. Сладковатый.
Настолько чистый, что от него кружилась голова.
Я остановилась прямо у выхода, задрала лицо к небу и жадно вдохнула ещё раз.
Лёша стоял рядом и смотрел на меня.
С той самой снисходительной улыбкой, с какой взрослые смотрят на ребёнка, впервые увидевшего что-то невероятное.
— Не смотри так, — пробормотала я. — Я наслаждаюсь.
— Я заметил, — ответил он.
Через несколько минут к нам подошёл мужчина с папкой документов и ключами.
Лёша быстро всё проверил, расписался там, где нужно, забрал ключи и кивнул в сторону парковки.
На стоянке нас ждал тёмный внедорожник.
Не такой, как его московский Прадо, но тоже достаточно внушительный, чтобы я невольно прищурилась.
Очередная деталь, которая не очень вязалась с образом простого рабочего с завода.
Маленькая. Почти незаметная. Но я её заметила.
— На Алтае без нормальной машины никуда, — сказал Лёша, будто прочитал мои мысли.
Ответ был логичным. Очень даже.
И спорить с ним было трудно. В конце концов, мы действительно собирались ехать по незнакомым дорогам, среди гор, серпантинов и посёлков, где обычная городская машинка смотрелась бы как минимум нелепо.
Но всё равно где-то внутри неприятно заворочалось сомнение.
Такое, которое ещё можно было списать на усталость после перелёта, духоту аэропорта и мою привычку всё анализировать.
Я хмыкнула и отпустила ручку чемодана, позволяя мужчине закинуть его в багажник.
— Ну что, поехали дальше? — спросил он, захлопывая заднюю дверцу и отряхивая руки.
— Поехали, — ответила я, потягиваясь.
Тело ещё не успело прийти в себя после долгого перелёта, а впереди нас ждала дорога до Чемала. Больше часа в машине, среди гор, лесов и этой странной, прозрачной алтайской тишины.
Я подняла руки вверх, вытягиваясь всем телом, и чуть выгнула спину, пытаясь размять затёкшие мышцы.
И именно в этот момент Лёша подошёл ко мне.
Без предупреждения.
Просто оказался рядом, обхватил руками за талию и притянул к себе так уверенно, что мне ничего не оставалось, кроме как опустить ладони ему на плечи.
Моя грудь упёрлась в его твёрдый торс.
Я невольно задержала дыхание.
Он был слишком близко.
Высокий, сильный, красивый до какой-то неприличной степени. Такой мужчина, рядом с которым моя внутренняя кошка готова была мурчать, тереться о его руки и выгибать спину от одного только взгляда.
Но, естественно, внешне я постаралась сохранить хотя бы жалкие остатки достоинства.
Получалось плохо.
Пальцы Лёши медленно скользнули вдоль моего позвоночника. От этого лёгкого, почти ленивого движения по коже побежали мурашки. Он провёл ладонями ниже, остановился на талии и прижал меня к себе ещё крепче.
Так, что я почувствовала его всем телом.
Каждую жёсткую линию.
Каждое напряжение мышц.
Каждый вдох, который отдавался у меня где-то под рёбрами.
Лёша опустил голову. Провёл носом по моим волосам, коснулся виска и замер на несколько секунд, будто тоже пытался удержаться на грани.
— Ты и я, Красивая, — произнёс он низко. Его голос, бархатный, чуть хриплый, скользнул по коже горячим дыханием. — Две недели.
У меня всё внутри сладко сжалось.
Это прозвучало слишком интимно.
Слишком многообещающе.
Словно между этими короткими словами пряталось всё то, о чём он не говорил вслух.
Две недели.
Только мы.
Один дом.
И слишком много прикосновений, которые с каждым днём становились всё опаснее.
Я почувствовала, как вспыхнули щёки, и опустила взгляд, но Лёша всё равно видел мою реакцию. Конечно, видел. Он вообще слишком многое во мне замечал.
Он не произносил вслух ничего откровенного.
Не давил.
Не требовал.
Но я чувствовала его желание.
Оно жило в каждом его движении: в тяжёлом дыхании, в горячих ладонях на моей талии, в потемневшем взгляде, которым он скользил по моему лицу, стоило мне оказаться слишком близко.
С каждой нашей встречей его терпение словно истончалось.
Гасло.
Рассыпалось по краям.
И самое страшное заключалось в том, что со мной происходило то же самое.
Мои колени слабели от его поцелуев. Кожа вспыхивала от прикосновений. Сердце начинало биться быстрее ещё до того, как он успевал ко мне прикоснуться.
Стоило Лёше посмотреть на меня так, будто он едва держит себя в руках, и где-то глубоко внутри разливалось тягучее, горячее напряжение.
Низ живота приятно тянуло.