Страница 40 из 81
— Во-первых, ты вернулась на неделю раньше, — спокойно сказала мама, — Если бы всё было хорошо, ты бы так резко не сорвалась домой.
Она внимательно посмотрела на меня и чуть прищурилась.
— А во-вторых… вид у тебя такой, будто тебе сердце разбили. Это из-за парня, правда?
— Правда, — ответила я. — И он не разбивал мне сердце. Это я обидела его. Сбежала.
Мама встала, налила мне в кружку чай и поставила её передо мной. Затем снова села напротив. Она не суетилась, вела себя спокойно. Просто наблюдала за мной.
— Ты боишься повторить мою историю? — спросила она спокойно.
Я долго не отвечала. Смотрела в кружку с чаем, как будто в её янтарной глубине могла найти правильный ответ.
— Я боюсь повторить свою, — наконец выдохнула я.
Мама чуть нахмурилась.
— Объясни.
Я сжала ладони так сильно, что побелели костяшки. Внутри поднималось то, что я годами аккуратно задвигала подальше — под шутки, под блог, под показную уверенность.
— Когда папа ушёл… — голос предательски дрогнул, — он же ушёл не только от тебя. Он ушёл от меня.
На кухне стало тише. Даже холодильник, казалось, перестал гудеть.
Мама не перебила. Просто слушала.
— Он обещал приезжать. Помнишь? Каждые выходные. Потом — раз в две недели. Потом он сказал: «у меня работа». Потом — «у меня новая семья».
Воспоминания навалились снежным комом, тяжёлым и холодным.
— Я помню, как сидела у окна. Как собирала рюкзак на случай, если он вдруг позвонит и решит взять меня к себе с ночёвкой. Как проверяла телефон. Сотни раз. А он просто… перестал звонить.
Мама опустила глаза.
— Карин…
— Нет, мам, я тебя не обвиняю. Ты всё сделала правильно. Ты не приняла его обратно, когда он попытался вернуться. Ты не позволила ему снова играть с тобой. Я правда горжусь тобой.
Я сглотнула.
— Но внутри я всё равно осталась той девочкой, которую не выбрали. Которую оставили... Я всегда старалась быть удобной. Хорошей. Смешной. Красивой. Такой, чтобы меня выбирали. Чтобы не уходили. — из груди вырвался судорожный выдох. — Наверное, поэтому я и придумала это дурацкое правило номер восемь.
Мама тихо выдохнула.
— «Я выбираю, а не меня выбирают»? — мягко уточнила она.
Я невесело усмехнулась.
— Да. Звучало красиво, да? Будто это сила. Будто я всё контролирую.
Я покрутила кружку в руках.
— А по факту — обычный самообман. Если первой держать дистанцию, первой оценивать, первой уходить… кажется, что так безопаснее. Будто тогда тебя не смогут бросить.
Мама протянула руку и накрыла мою ладонь своей.
— Ты была ребёнком. Он не ушёл из-за тебя, — почти прошептала она.
— Я знаю, — кивнула я. — Головой понимаю. Но внутри… внутри до сих пор живёт мысль, что если я покажусь слишком настоящей, слишком сложной, слишком нуждающейся — меня оставят.
Я посмотрела на неё прямо.
— И когда Лёша сказал, что относится ко мне серьёзно… я не его испугалась. Я испугалась, что однажды он тоже уйдёт. И тогда будет больнее в тысячу раз.
Мама долго молчала, давая моим словам осесть.
— Ты думаешь, от этого тебе будет легче? — мягко спросила она.
— Да, — честно ответила я. — Потому что тогда это будет мой выбор.
Она покачала головой.
— Это иллюзия контроля, Карина. Ты не контролируешь любовь. Ты можешь контролировать только своё поведение.
Я опустила взгляд и закусила губу.
— Он сказал, что не знает, чего хочет?
— Нет. Он, наоборот, знает слишком хорошо. Он выбрал меня и хочет, чтобы я выбрала его.
Мама чуть улыбнулась.
— Тогда ты бежишь не от него. Ты бежишь от своей детской боли.
Я сжала зубы.
— Мне было одиннадцать, когда папа перестал звонить. Одиннадцать, мам. Я помню, как ты говорила: «Он просто занят». А я уже понимала, что нет.
Слёзы потекли сами собой. Я будто заново проживала те дни — ожидание, надежду, разочарование.
— Я тогда решила, что больше никогда не буду ждать.
Мама пересела ближе и обняла меня. Прижала мою голову к своей груди, как когда-то давно.
— Ты не обязана больше ждать. Но и убегать не обязана.
Я уткнулась ей в плечо, чувствуя, как она перебирает мои волосы.
— А вдруг он устанет от меня? От моих страхов? От моих истерик? — спросила я, едва слышно.
— Если устанет — значит, он не твой человек.
Она слегка отстранилась и посмотрела мне в глаза.
— Я не жалею, что не приняла твоего отца обратно. Потому что он вернулся не из любви, а из удобства. Но я не жалею и о том, что когда-то его полюбила. Я была счастлива какое-то время. Благодаря этому у меня появилась ты. Понимаешь разницу?
Я кивнула сквозь слёзы.
— Я попробовала. И когда поняла, что меня не выбирают по-настоящему — я ушла. С достоинством.
Она поцеловала меня в макушку и продолжила:
— Ты же уходишь до того, как тебя не выбрали.
Слова больно резанули, но в них была правда.
— Он поступками подтверждает серьёзность намерений к тебе? — спросила она.
— Да.
— Тогда почему ты не позволяешь себе быть выбранной?
Я молчала. Потому что знала — если позволю себе быть рядом с ним по-настоящему, придётся доверять.
— Ты боишься, что он бросит тебя так же, как отец, — тихо сказала мама. — Но твой отец ушёл, потому что был слабым мужчиной. Это был его выбор.
Она вытерла мои слёзы большим пальцем.
— Не наказывай другого мужчину за поступки своего отца.
— Я не наказываю… — начала я.
— Наказываешь. Ты не даёшь ему шанса любить тебя, потому что боишься старой боли.
Я закрыла глаза, мысленно соглашаясь.
— Мне страшно, — проговорила я вслух.
— Конечно, страшно. Любить — страшно. Доверять — страшно. Но ты уже взрослая. Ты не та девочка у окна.
Я глубоко вдохнула.
— А если он не простит, что я убежала?
— Тогда это будет его выбор. Но ты хотя бы попробуешь. И уйдёшь, если что-то пойдёт не так.
Я смотрела на маму и вдруг ясно поняла — она не сломалась тогда. Она стала сильнее. Закалилась благодаря событиям прошлого.
— Я не хочу убегать больше, — прошептала я.
— Тогда не убегай, — спокойно ответила она. — Позвони ему не потому, что боишься потерять, а потому что хочешь быть рядом.
Я кивнула. Мне всё ещё было страшно.
Но впервые страх уже не управлял мной полностью.
— Я позвоню, — сказала я.