Страница 31 из 81
А Лёша называл меня красивой почти каждый раз, когда мы виделись. И каждый раз это цепляло по-новому.
Не как дежурный флирт. Не как попытка понравиться.
Он говорил это так, будто действительно видел меня красивой даже тогда, когда я сама в себе сомневалась.
Глубоко внутри тут же просыпалось что-то совсем девчачье и глупое. Мой внутренний ребёнок словно оживал и радостно тянулся к этому большому, спокойному мужчине напротив.
И ведь ещё утром я злилась на него. Не хотела спускаться вниз. Придумывала, почему вообще не обязана выходить.
А сейчас сидела на кухне его дома и буквально таяла от его взглядов, голоса и этих коротких фраз, сказанных будто между делом.
Ближе к вечеру Лёша разжёг мангал и, дождавшись, пока угли прогорят, стал нанизывать куски свинины и курицы на шампуры.
Стоило мясу лечь на угли, как по двору разлился аромат, от которого у меня буквально текли слюни.
Я нарезала овощи, хлеб, взяла бутылку сока и вышла во двор, где уже стоял стол, который Лёша вынес из дома.
Он следил за мясом, шипящим на мангале, и одновременно разговаривал по телефону.
Его голос звучал напряжённо, ответы были короткими и чёткими. Похоже, он решал какие-то рабочие вопросы.
— Я заберу свой телефон из машины и вернусь, — сказала я и, дождавшись его кивка, направилась к автомобилю.
Взяв телефон, я автоматически зашла в инстаграм и пролистала новые комментарии.
«Ты где пропала?»
«Когда новое свидание?»
«Ни одной сторис. Подозрительно.»
«Она, наверное, с Артёмом время проводит»
«Рабочий с завода так и не пригласил на повторное свидание?»
Мне не хотелось отвечать.
Ни оправдываться. Ни шутить. Ни подогревать интерес.
Я отошла в сторону, развернувшись так, чтобы в кадр не попали ни дом, ни адрес, ни машина. Убедившись, что вокруг только деревья и кусочек неба, сделала селфи.
Опубликовала с подписью:
«Не теряйте. Я отдыхаю».
После этого вернулась во двор, бросила телефон на стол и подошла к Лёше, который как раз завершил разговор.
Дальше он показывал мне, как правильно жарить шашлык. Объяснял, как определить готовность мяса — по цвету, по соку, по плотности.
Потом мы сели за стол.
Я ела, не стесняясь: брала большие куски, говорила с набитым ртом, облизывала пальцы.
В общем, позволяла себе то, что постеснялась бы делать с кем-то другим.
Мы весело болтали, перескакивая с темы на тему.
Иногда замолкали и просто смотрели друг на друга — и в этом молчании не было неловкости.
Когда стемнело, мы принялись заносить посуду в дом.
Вытирая стол, я подняла глаза к небу — и замерла с тряпкой в руках.
Тёмно-синее небо было усыпано яркими звёздами.
Это было завораживающе.
Ни в Москве, ни в Питере я не видела такого чистого неба. В больших городах его скрывает смог и свет. А здесь оно сияло миллиардами крошечных огоньков.
Я бросила тряпку на стол и, отойдя в сторону, легла прямо на траву, глядя вверх.
Послышались шаги. Лёша спустился с крыльца и подошёл ко мне.
— Ты в порядке? — спросил он, присаживаясь рядом.
— Да. Смотрю на него. Ты когда-нибудь видел его в Москве таким?
— Нет, — спокойно ответил он.
Он лёг рядом, подложив одну руку под голову.
Второй рукой нашёл мою и переплёл наши пальцы.
Мне не хотелось вырывать ладонь.
Наоборот, я расслабилась ещё сильнее.
Мы молча смотрели в небо.
— Это было лучшее свидание в моей жизни, — тихо сказала я, нарушая тишину. — Спасибо тебе. Мне правда понравилось здесь.
Алексей ничего не ответил. Только сильнее сжал мои пальцы, и по коже разлилось тепло.
Через время он поднялся и помог мне встать.
— Можем приехать сюда позже. Озеро прогреется — можно будет искупаться, — сказал он, ведя меня к дому.
— Боюсь, не получится, — ответила я. — Я собиралась уехать в Питер на лето. Через неделю поезд.
Мне показалось, что он напрягся. Его челюсть едва заметно сжалась, будто он сдержал какую-то фразу.
Если честно, после этого дня мне вдруг стало жаль уезжать из Москвы. Казалось, что та атмосфера, которую я ощутила сегодня, исчезнет, стоит мне сесть в поезд.
Но я уже пообещала маме.
Лёша молча проводил меня до спальни, которую выделил на эту ночь, дал полотенце, комплект постельного белья и ушёл.
Я заметила, как напряжена его спина, когда он отвернулся.
Мне захотелось окликнуть его, что-то сказать, но я промолчала, наблюдая, как он скрывается за дверью соседней комнаты.
Наскоро приняв душ в небольшой ванной, я надела пижаму и закрылась в спальне.
Следом в душ пошёл Алексей. Я слышала, как по трубам шумит вода, как гудит водонагреватель. Потом дверь хлопнула — и в доме воцарилась абсолютная тишина.
Сон не шёл.
Я всегда плохо засыпала в новых местах. В первые недели в Москве я спала только с включённым светильником.
Любой посторонний звук списывала на соседей.
Но в частном доме…
Я вздрогнула, когда на чердаке что-то заскрипело.
«Старые доски…»
— попыталась успокоить себя.
Я закрыла глаза и начала считать овечек.
В следующую секунду ветка ударила по крыше.
Я резко села в кровати.
— Ты взрослая девушка. Успокойся. Это просто старый дом, — тихо сказала я себе.
«
Ага! Старый дом со своей историей! Беги к Лёше, пока на тебя не выпрыгнул чёрт из того старого шифоньера!
» — завопило подсознание.
Я испуганно посмотрела на приоткрытую дверцу шкафа и сглотнула.
Где-то за окном тоскливо завыла собака, делая тишину ещё более тревожной.
А когда в окне мелькнула тень, я не выдержала и, соскочив с кровати, понеслась в соседнюю спальню...