Страница 92 из 99
Ветер усилился, и листья на деревьях шелестят над головой. Небо угрожающе громыхает, напоминая о том, что в любой момент небеса могут разверзнуться и обрушить на нас ад. Я продолжаю идти, хотя и не знаю, куда направляюсь. Я слышу, как Брайан повторяет мое имя, но игнорирую его. Внезапно все мое внимание привлекает большое темное дерево в дальнем конце двора. Громоздкая тень с ветвями, раскачивающимися на ветру. Не раздумывая, я направляюсь к нему, спотыкаясь о неровные камни, которые когда-то образовывали аккуратную дорожку в сад. Я падаю на одно колено, но поднимаюсь и иду дальше. Я иду вдоль низкой каменной стены, используя ее как ориентир. Территория заросла и одичала. Я продолжаю идти, даже когда спотыкаюсь. Добраться до дерева — это всё, что имеет значение. Не знаю почему. Я не задаюсь этим вопросом. Знаю только, что оно напоминает мне об Адриенне больше, чем любая комната в этом ебаном доме. Именно здесь мы впервые встретились, много лет назад, но дело не только в этом. Когда она забиралась на его ветви, казалось, будто она делала это уже миллион раз. Как будто она знала эти ветви так же хорошо, как свои собственные конечности.
Понятия не имею, сошел ли я с ума, но мне плевать. Если я ошибаюсь, то, возможно, просто брошусь с обрыва, и с этим будет покончено. Падение убьет меня быстрее, чем вода. После этого не будет боли. Но это также будет означать, что я сдался. Сдался, перечеркнув всё, что сделал ради того, чтобы мы могли быть вместе. Забыл обо всем, что мы пережили. Забыл всё, что чувствую. Не знаю, смогу ли я. Я никогда не сдавался, когда дело касалось Адриенны. Я просто не умею.
Корни дерева раскинулись от основания, словно щупальца, заставляя меня спотыкаться на каждом шагу. Но я не останавливаюсь. В тени дерева кромешная тьма, и лунный свет в небе мне ничуть не помогает. Я вытягиваю руки вперед, пока не касаюсь грубой коры ствола, а затем опускаюсь на корточки, шаря руками по земле.
— Адриенна? — слышу я собственный голос. И тут я что-то нащупываю.
Что-то холодное, мягкое, чего здесь быть не должно. Она лежит, прислонившись к грубой коре на пушистом, влажном мху. Я почти не верю в это. Я провожу руками по всему ее телу, от бедер к шее и щекам. Она холодная, слишком холодная. На ней только тонкая рубашка и больше ничего, даже компрессионных бинтов нет. Ее волосы мокрые, а кожа липкая. Я сажусь верхом на ее ноги и приподнимаю ее голову к себе. Хотя здесь нет света, ее кожа всё равно светится каким-то неземным светом. Она всё такая же неземная, какой была всегда.
— Ты напугала меня, — говорю я, хотя мой голос всё еще дрожит, а сердце колотится.
Паника сменяется глухим, приглушенным ревом. Она со мной, говорю я себе. Она со мной, и теперь всё будет хорошо. Только вот это не так. Она холодная и не двигается. Я прижимаюсь своим лбом к ее лбу, пытаясь успокоиться. Я кладу руку ей на грудь, прямо над сердцем. Оно всё еще бьется, но слабо. Ее грудь лишь слегка вздымается и опускается. Дыхание поверхностное, но я чувствую его своими губами. По крайней мере, мне так кажется.
Одна рука покоится у нее на коленях. На ладони лежит что-то блестящее. Я осторожно разжимаю ее пальцы, удивленный тем, что вижу. Это пара моих запонок. Я узнаю их мгновенно. Они пропали несколько месяцев назад. Осознаю, что всё это время они были у нее. Не знаю, что это значит. Я хочу спросить ее, но не могу, поэтому прячу их в карман на потом. Я закидываю ее руки себе на шею. Она не открывает глаз, когда я поднимаю ее и уношу прочь от дерева. Она не открывает их до тех пор, пока мы не оказываемся в машине, мчащейся прочь от нависшего над нами темного дома. Она закутана в мой пиджак и ничего не говорит, только смотрит на меня. Я тянусь и крепко сжимаю ее руку, согревая в своей.
— Я позабочусь о тебе, — это всё, что я произношу.