Страница 89 из 99
Дверь в ее комнату закрыта. Стоя на пороге, я понимаю, что мне страшно ее открывать. По коридору тянет прохладным воздухом, и я чувствую его кожей на шее. Внезапно я чувствую себя не в своей тарелке. Мне здесь не место, так же как и ей. Дом дикий и злой. Я слышу, как он едва слышно скрипит и стонет, когда на улице поднимается ветер. Он пуст, но воздух здесь такой же тяжелый, как в музее. Или мавзолее. Я медлю у двери, гадая, что обнаружу по ту сторону. Я говорю себе, что потребуется всего пара минут, чтобы укутать ее и отнести в машину. К утру мы вернемся в город, и она будет там, где ей суждено быть — со мной. В конце концов она простит меня, и тогда жизнь пойдет так, как ей предначертано.
Я кладу руку на надколотую хрустальную дверную ручку, медленно поворачиваю ее и толкаю дверь. Во всем этом чувствуется что-то неправильное. Я говорю себе, что сон, который мне приснился прошлой ночью, был всего лишь сном. Он родился из стресса, отчаяния и тоски. Это было следствием необходимости сохранять лицо, когда все, чего я хочу — это быть с Адриенной. Жениться на Адриенне. Жить с Адриенной. Возвращаться домой к Адриенне. С этими словами, пульсирующими в моей голове, я открываю дверь.
Я не готов к тому, что там нахожу.
Запах сильный, сильнее, чем я ожидал. Запах гниющей плоти почти вызывает у меня рвотный рефлекс, и я поднимаю руку, чтобы прикрыть рот и нос. На полу валяются мусор, старые тарелки и объедки. Разбитая тарелка валяется у плинтуса рядом с батареей, а к обоям прилипла еда. Чем она была раньше, понятия не имею. Теперь она черная, зеленая и покрытая плесенью. Одежда разбросана повсюду и висит на каркасе кровати. Я оглядываюсь, поначалу не до конца осознавая всю серьезность ситуации. Пока не понимаю, что Адриенны нигде нет. Я бреду к кровати, не обращая внимания на то, по чему ступаю. Но когда под ногой раздается хруст, я останавливаюсь и смотрю вниз. Я знаю, что это, еще до того, как смотрю, но мне нужно убедиться.
Это пустая ампула. И она не единственная на полу. Шприцы тоже усеивают грязный ковер вокруг кровати. Кровать в беспорядке. Простыни испачканы каплями темно-коричневой крови, а также едой и вином. Одеяло сдвинуто и скомкано в ногах кровати, а подушки свалены в кучу посередине. Я вижу очертания ее головы на верхней подушке. Прядь ее волос свернулась на некогда белом египетском хлопке, напоминая мне о том, что когда-то она была здесь. Но теперь ее нет.
В ванной горит свет, а дверь открыта. Когда я поворачиваюсь, чтобы заглянуть внутрь, мне требуется мгновение, чтобы осознать то, что я там вижу. Я бессознательно двигаюсь в том направлении, не уверенный, реально ли то, что я вижу. Я толкаю дверь шире, не обращая внимания на то, что запах становится тем сильнее, чем ближе я подхожу. Я говорю себе, что это не сон, хоть это и похоже на него. В конце концов, мне уже пора бы привыкнуть к смерти.
Она зажата между ванной и раковиной-тюльпаном, одна нога подвернута, а другая вытянута прямо перед ней. Ее кожа в сине-фиолетовых пятнах, а глаза похожи на молочно-стеклянные бусины. Она незряче смотрит на потрескавшийся кафельный пол. Мухи жужжат вокруг ее головы. Одна садится и ползет по ее щеке. Я натягиваю пиджак на нижнюю половину лица и приседаю, чтобы изучить ее. Совершенно ясно, что произошло. Рядом с ней валяется ампула с морфином, а в ладони зажат использованный шприц. Глядя на ее лицо, искаженное смертью, я не могу отделаться от чувства вины.
Я должен был это предвидеть.
— Блядь, — слышу я шипение Брайана позади меня.
Он не утруждает себя тем, чтобы защититься от запаха или зрелища.
— Где твой человек? — говорю я, поднимаясь.
Брайан смотрит на Ирину на полу, и его лицо не выдает никаких эмоций, которые он мог бы испытывать. Я ценю это, потому что, хотя я и не убит горем из-за безвременной кончины Ирины, я чувствую нарастающую панику в отношении того единственного человека, который должен быть здесь, но его нет. Мне нужна его холодная голова. Мне нужно, чтобы он помог мне найти ее.
— Я его еще не нашел, — говорит Брайан, понизив голос. Он знает, что дела плохи.
— Этого никогда не должно было случиться, — цежу я сквозь зубы, не зная, на кого злюсь больше — на себя, на Ирину, на пропавшего охранника или на Брайана.
Брайан отступает в сторону, чтобы дать мне пройти. Я быстро перемещаюсь по захламленной спальне, проверяя первые пришедшие на ум места. Наклоняюсь, чтобы заглянуть под кровать. Распахиваю двери шкафов и роюсь внутри. На вешалках остается лишь пара вещей, которые я ей купил, болтаясь, словно забытая одежда на веревке. Я впиваюсь руками в неношеное шелковое платье, чувствуя, как мной овладевает паника. Я заставляю себя дышать, убеждая себя, что она где-то в доме. Ей страшно, или она спит, или, может быть, она всё еще под кайфом. Понятия не имею, насколько сильно Ирина пичкала ее наркотиками. Судя по виду комнаты, они обе сидели на препаратах довольно долгое время. Узнать наверняка невозможно, пока я не найду ее.
Проблема в том, что в этом доме миллион мест, где можно спрятаться. Если она прячется.
Я плотно закрываю дверь шкафа. Я чувствую, что Брайан ждет у меня за спиной. Мне хочется избить кого-нибудь, что угодно, до крови и хруста костей, но не сейчас. Человек, которого он нанял, облажался, и я накажу его за это позже. А пока он мне нужен.
— Обыщи верхний этаж. Каждый дюйм, — говорю я, и мой собственный голос странно отдается в ушах. Звучит так, будто говорит кто-то другой, а не я. — Я беру на себя низ.
— Мы найдем ее, сэр, — говорит он, и я ему верю. По крайней мере, хочу верить.
Адриенна
Помню, я была голодна.
Я ничего не ела больше суток, а может, и двое. Было так трудно следить за временем. Я звала Ирину, но она не отвечала. Впрочем, мой голос был слабым, и я никак не могла заставить себя говорить громче. Стаканы для воды у кровати, все три, были пусты. В горле пересохло. Я была слаба, но выбралась из постели, используя всю оставшуюся силу верхней части тела, чтобы попытаться опуститься на пол как можно мягче. Я обернула испачканную ночную рубашку вокруг бедер и собрала ткань так, чтобы завязать свободный узел на подоле. Я обнаружила, что так легче передвигаться, когда ткань не слишком волочится. Я устала цепляться подолом за торчащие гвозди. Я потянулась и схватила один из пустых стаканов, пристроила его на коленях и медленно поползла в ванную.