Страница 88 из 99
Глава 23
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Дориан
Дорога длинная, а от моего нетерпения кажется еще длиннее. Я открываю окно и закуриваю, пытаясь успокоить нервы. Я веду себя глупо, и я это знаю. Хотя я не разговаривал с ней уже несколько недель, я знаю, что с Адриенной всё в порядке. Сначала она будет злиться на меня и заставит за это поплатиться, но она будет рада меня видеть. Она будет счастлива покинуть поместье Хамина. Я найду для нее место. Я что-нибудь придумаю. Нужно столько всего сказать, столько всего объяснить. Теперь, когда со всем разобрались, перемены наступят быстро. Она будет счастлива снова вернуться в город, говорю я себе. Она также будет счастлива быть рядом со мной. Я удивлю ее роскошными и дорогими подарками, которые ей будут не нужны, и заставлю ее объедаться изысканной едой. Я позабочусь о том, чтобы она занималась физическими упражнениями, дышала свежим воздухом и жила самой лучшей жизнью.
Для этого мне придется на ней жениться. И я планирую это сделать, когда придет время. Теперь я вдовец, свободный человек. Я пошел на столько жертв, чтобы добраться до этого момента. Теперь единственная преграда — это расстояние между нами. Адриенна покорится мне, а я сделаю всё, что в моих силах, чтобы сделать ее счастливой. Мне страшно подумать, как быстро изменилась моя жизнь, но я больше этого не отрицаю. Я покончил с этим в тот самый момент, когда отказался от Селены и своей старой жизни. Это не приносит ни утешения, ни покоя, но чувства, которые я испытываю к Адриенне, не поддаются контролю. И они никуда не исчезнут.
Я вздыхаю с облегчением, когда в поле зрения появляется зубчатая линия крыши поместья Хамина. Сон о пожаре всё еще так свеж в моей памяти, что я чуть ли не ожидал увидеть языки пламени на фоне темного неба. Но дом остается темным и нетронутым на фоне пейзажа, точно таким же, каким я его оставил. Моя нервозность улетучивается, и ее место занимает искра предвкушения. Сегодняшняя ночь — это первая ночь нашей вечности. Она всё усложнит, но оно того стоит.
Брайан выключает фары по мере нашего приближения. Он вводит код на въезде, и мы заезжаем на подъездную аллею, оставаясь незамеченными для любого, кто мог бы за нами наблюдать. Ворота со скрипом закрываются за нами, и он снижает скорость до минимума, осторожно пробираясь к дому по извилистой, заросшей подъездной дорожке. Думаю, теперь он знает эту дорогу почти наизусть. В конце концов, он бывал здесь чаще, чем я, проверяя состояние дома и своего человека, которого нанял присматривать за всем. Я никогда не встречался с этим человеком, но доверяю Брайану в выборе хороших людей. До сих пор это отлично работало.
Все окна на нижнем этаже дома темные. Лишь две полоски света пробиваются сквозь окна наверху, сквозь щели в тяжелых портьерах. Я знаю, куда смотреть, поэтому легко их замечаю. Адриенна там, наверху, я чувствую ее. Она всё это время ждала, когда я спасу ее, и вот наконец я пришел за ней.
Она будет в ярости от того, что мне потребовалось так много времени.
Брайан паркует машину сбоку от дома, рядом со входом на кухню. Он использует свой телефон как фонарик на неровной каменной дорожке, пока мы молча пробираемся к неприметному черному входу. Перед тем как войти, я бросаю взгляд на большую иву на заднем дворе, потому что ничего не могу с собой поделать. Я почти не могу поверить, что она всё еще стоит, но она там, вырисовывается темным силуэтом на фоне ночного неба. Я знаю, что за ней находится крутой обрыв и река Гудзон, мерцающая внизу. Поместье действительно стоит миллионы. Оно находится в идеальном, живописном месте. В один прекрасный день все эти заросли вырубят, и его истинная красота засияет вновь. Но это не моя проблема. В этот момент, глядя на темные просторы газона, я понимаю, что хочу избавиться от него как можно скорее. Оно мне больше не нужно, если вообще когда-либо было нужно. Единственное, что имеет значение — это женщина внутри дома. И больше ничего.
Дверь приоткрыта, когда мы подходим к ней.
— Замок заржавел, — говорит Брайан, нарушая тишину. Он осматривает замок и качает головой. — Я думал, его починили.
— И почему же нет? — спрашиваю я, приподняв бровь.
Я не привык к тому, чтобы подобные вещи упускались из виду. Брайан прочищает горло, и я знаю, что он тоже. Он распахивает дверь и входит внутрь без лишних слов, и я следую за ним. Я чувствую запах смерти в воздухе, как только переступаю порог.
В доме пахнет в основном гнилью, плесенью и разложением, и эти запахи почти перебивают его, но я всё еще чувствую безошибочный запах смерти. Это напоминает мне о том, как я стоял возле разбомбленного кафе в Турции. Брайан напрягается рядом со мной, и я знаю, что он тоже это чувствует.
— Где твой человек? — спрашиваю я, понизив голос. — Позвони ему сейчас же.
Брайан долго смотрит на меня, но потом делает то, что ему сказано. Он подносит телефон к уху, а я прохожу дальше через кухню. На столешницах громоздится грязная посуда, а также бумажные пакеты и контейнеры от всей той еды, которую я присылал. Состояние дома вызывает тревогу, а ведь я видел только одну комнату.
Я наощупь пробираюсь к лестнице для прислуги, перешагивая через мусор и грязь, усеивающие пол. Я переступал порог этого дома всего дважды. Первый раз, когда был подростком, одетым в свой лучший воскресный костюм на похоронах ее матери. Второй раз был несколько месяцев назад, когда Джессика впервые подписала купчую. Несмотря на то, что я был здесь так мало раз, я не забыл дорогу к ее комнате. Я выбрал ее для нее, потому что оттуда открывался лучший вид на задний двор и реку. Понятия не имею, какая комната принадлежала ей в детстве, тогда меня это не волновало. Сейчас кажется более важным, какая комната была ее, а какая — ее матери. В коридоре темно, но не так, как на кухне. В конце коридора горит одинокое бра, лампочка мигает, словно готовая вот-вот перегореть. Свет тусклый, но он всё равно высвечивает потертости на ковре, вздувшиеся и отслаивающиеся обои. Чем больше я смотрю на это, тем больше ненавижу себя за то, что оставил ее здесь. В спешке желая спрятать ее, я не подумал. Я не проявил заботу.
Это было ошибкой.