Страница 68 из 99
Глаза Адриенны расширяются — она знает, что я иду за ней. Она пытается ползти, но я не даю ей времени сбежать. Я ловлю её на второй ступеньке и хватаю за платье. Рву его посередине, обнажая спину. Хватаю за запястье и сжимаю, пока она с болезненным вскриком не роняет нож. Я подбираю его и смотрю. Я вижу кровь на кончике, сияющую, как рубин. Позади себя я слышу крик и оглядываюсь через плечо. Ирина стоит в дверях столовой, прижав руки к лицу. Сцена перед ней, вероятно, выглядит не очень хорошо, и я могу оценить её желание защитить, но мне тоже насрать. Ничто и никто не отвлечёт меня от того, чего я хочу. Адриенна опережает меня, поднимая руку и отмахиваясь от Ирины.
— Уходи, — говорит она, тяжело дыша, пока лиф платья соскальзывает с её спины.
— У него нож! — Глаза Ирины круглые, как блюдца.
— Убирайся! — пронзительно кричит Адриенна, прижимаясь лбом к краю ступеньки. Её сердце бьётся так быстро, что я чувствую это сквозь кожу.
Я провожу рукой по бугоркам её позвоночника, затем отбрасываю её волосы в сторону и вожу губами по голым плечам, кусая и посасывая мягкую кожу. Она хватается за балясину, пытаясь подтянуться на следующую ступеньку, но я хватаю её за бёдра и рывком тяну обратно к себе. Об Ирине забыто; я скольжу руками вперёд, чтобы обхватить её грудь, и зарываюсь лицом в её шею. Я делаю глубокий вдох, похоть клубится в груди.
Она отталкивается от ступеньки под ней, всё ещё пытаясь сопротивляться. Я становлюсь на колени по обе стороны от неё и приподнимаюсь, сбрасывая пиджак и швыряя его на пол внизу вместе с ножом. Она пользуется моментом, подтягивается на ступеньку выше, и её платье сползает ещё ниже, на бёдра. Я хватаю её за руку и переворачиваю на спину. Минуту я могу лишь заворожённо смотреть на неё. Её грудь вздымается и опускается с каждым вдохом, а она упирается руками в мои плечи. Пятно красной крови блестит сбоку на её горле.
— Не трогай меня, — шепчет она, но глаза говорят обратное.
— Ты сама это начала, — говорю я, наваливаясь на неё. — А я закончу. — Её идеальное тело манит меня, и я не могу удержаться: прижимаюсь губами к её горлу, чувствуя железный привкус её крови. Я слизываю кровь с её раны, а затем зарываюсь лицом в её грудь, прокладывая языком влажную дорожку в ложбинке. Она вцепляется пальцами в мои волосы, и я со стоном беру её сосок в рот. Она скользит руками по моим плечам, её ногти впиваются в ткань рубашки. Я приподнимаюсь и захватываю её рот, нуждаясь в её вкусе на своём языке. Она тянет за мою рубашку, отрывая пуговицы. Я вжимаюсь бёдрами в её, пока её гладкие руки скользят по моей обнажённой груди. — Блять, Адриенна, что в тебе такого? — спрашиваю я со стоном между поцелуями. — Что это?
— Это не любовь, — говорит она, её голос так близко к моему уху.
— Конечно, блять, нет. — Я провожу губами по её уху, касаясь краёв бриллиантовой серьги. — И слава богу. Даже страшно представить, во что бы я превратился, если бы любил тебя.
— Не я сделала тебя таким. — Её ногти царапают мне спину, и я роняю лоб ей на плечо. — Я не виновата.
— Нет, виновата, — шиплю я. — Всё всегда сводится к тебе.
Я провожу руками вниз по её бёдрам, задирая платье до талии.
— Я тебя презираю, — говорит она, и её руки находят мою спину, пока я вожусь с ремнем и ширинкой. — Презираю, презираю.
— Но ты всё равно меня хочешь. И кто ты после этого? — спрашиваю я.
— Никто, — шепчет она. — Я для тебя никто.
— Неправильно, — говорю я. — Ты моя женщина.
Я знаю, что эти слова — правда, как только они слетают с моих губ. Она моя вторая половина, человек, который вытаскивает из меня всё самое худшее и самое лучшее. Объект моей десятилетней одержимости. Но именно реальная она ставит меня на колени, а не фантазия. Запах её кожи. Ощущение её губ. Свет в её глазах. Это гораздо лучше, чем то, чего я заслуживаю.
Но я всё равно возьму это.
Её волосы — тёмный нимб вокруг головы, помада размазана по всему рту, а глаза широко распахнуты и безумны, но она настолько чертовски волшебна, что я едва могу это вынести. Я вхожу в неё, и она вскрикивает, выгибая спину. Бриллианты в её ушах ловят свет, и мой член разбухает от одного вида моих подарков на её теле. Она обвивает меня руками, прижимая к своему мягкому телу.
— Дориан, — шепчет она, и моё имя звучит так сексуально с её губ.
— Ты моя женщина, — повторяю я, вдавливаясь в неё. Я опираюсь на локти по обе стороны от её головы, запирая её в клетку, и вдалбливаюсь в неё, всё жёстче и жёстче. Она приподнимает голову, касаясь своими губами моих. Это мягкое ощущение диссонирует с грубым скольжением моего члена внутри неё, и я чувствую, как сбавляю темп. Ноющее чувство пронзает меня насквозь, когда я содрогаюсь, прижимаясь к ней. Она дрожит подо мной, поднимает руку, обхватывает мой затылок и царапает ногтями кожу головы. — Я от тебя не откажусь. — Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза. — Вот почему ты здесь. Потому что я хочу тебя, ты мне нужна, и никто другой тебя не получит.
Я не могу удержаться и произношу эти проклятые слова, но я хочу, чтобы она знала. Я хочу, чтобы она знала, почему она никогда не сможет меня покинуть.
— Эгоистичный, избалованный мужчина, — шепчет она.
Я подаюсь бёдрами вперёд, позволяя каждому дюйму скользнуть в её райскую пизду. Удовольствие настолько острое, что почти граничит с болью.
— Красивая, безумная женщина, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Мы заслуживаем друг друга. — Она сжимает свою киску вокруг меня, крепче вцепляется мне в волосы, и я запрокидываю голову. Воспринимаю это как знак согласия. Я втираюсь в неё, желая, чтобы она держала меня так до самой моей смерти. Она сдвигает рубашку с моего плеча и прижимается губами к ключице, ведя мокрым языком по моей тёплой коже. Я подсовываю руку под неё и обвиваю её за талию, приподнимая. Я чувствую, как край ступеньки оставил вмятину на её спине. Делаю мысленную пометку позже успокоить эту боль языком. — Держи меня крепче, — говорю я.
Она не сопротивляется. Она плотнее прижимается ко мне, пока я трусь бёдрами о её бёдра. Наши тела движутся в унисон, как единое целое. Напористо, но не жёстко. Это не совсем удобно, но ощущается слишком охуенно, чтобы спешить. Она зарывается лицом в мою шею, глуша свои стоны о мою кожу.
— Мне не жаль, — говорю я, потому что не могу ей лгать, и мне действительно не жаль. Я никогда не жалею. Какие бы ужасные, мерзкие поступки я ни совершал или ещё совершу, они приближают меня к тому, чего я хочу. А прямо сейчас всё, чего я хочу, — это она.
И она это знает.