Особняки (ЛП)

— Ты меня любишь? — спрашиваю я, опираясь локтями на стол и подаваясь вперёд, словно мне действительно важно знать ответ. Словно я его уже не знаю.

— Нет, — отвечает он, тоже наклоняясь вперёд. — Но хочешь знать кое-что ещё? Кое-что более важное?

— Всё, что я хочу знать, — это сколько времени у меня осталось. Месяц? Год? Может, пять лет? — Мои пальцы снова находят серьгу. — Сколько ещё пройдёт времени, прежде чем ты покончишь со мной? Сколько ещё мне ждать свободы?

— Знаешь, сколько раз я говорил жене, что люблю её? — Он склоняет голову набок, его глаза пляшут в свете свечей.

— Если ты ей это говорил, то это была ложь, — заявляю я.

— Именно, — кивает он. — Я говорил ей, что люблю её, дважды за семь лет. Один раз у алтаря, когда нас объявили мужем и женой. И ещё раз после особенно хорошего траха на заднем сиденье лимузина. — Он слегка посмеивается над воспоминанием, затем снова переводит взгляд на меня. — Я сказал эти слова просто чтобы проверить, почувствую ли я хоть что-нибудь при этом. — Он проводит ладонью по своим идеальным волосам. — Я лгал ей тогда и лгу ей каждый божий день.

— Сколько у меня времени, Дориан? — снова спрашиваю я.

— Я мог бы сказать тебе, что люблю тебя, тысячу раз. Но я не стану. — Он тяжело вздыхает и откидывается на спинку стула. — По какой-то причине ты пробуждаешь во мне правду.

— Тогда скажи мне правду, — мягко настаиваю я. Он улыбается и возвращается к еде, а я наблюдаю за ним. Такой невозмутимый, такой спокойный и безмятежный. Я провожу рукой по колье, желая сорвать его. — Сколько? — спрашиваю я ещё раз.

— Чёрт возьми, Адриенна, — говорит он, качая головой.

— Сколько?! — кричу я, чувствуя, как подкатывает истерика. Я хочу знать ответ и отказываюсь принимать отказ.

Он встаёт так резко, что стол сотрясается, а его вилка со звоном падает на пол. Шампанское выплёскивается через край моего бокала.

— Никогда! — рычит он, и его голос становится более глубоким и опасным. — Я никогда от тебя не откажусь. — Я потрясённо смотрю на него. — Сколько ещё раз мне нужно это повторить, прежде чем ты мне поверишь?

— И ты никогда не лжёшь, верно? — спрашиваю я. Он с силой хлопает ладонями по столу, и я подпрыгиваю на стуле.

— Только не тебе, — говорит он. — Я никогда тебе не солгу.

— Ну разве я не счастливица.

Я снова провожу рукой по ожерелью и цепляю пальцами тонкую цепочку.

— Только посмей, блять, — шипит он угрожающе низким голосом.

Я смотрю прямо на него и с силой дёргаю колье.

Достаточно сильно, чтобы порвать цепочку.

Достаточно сильно, чтобы выбесить его на хрен.

Дориан

Она смотрит прямо на меня, срывая с шеи ожерелье моей бабушки, и желание задушить её до смерти заставляет меня сжать руки в кулаки. Я отодвигаю свой стул, и она понимает, что я иду за ней. Она опрокидывает свой стул и с силой падает на пол. Пока я надвигаюсь на неё, она швыряет в меня бесценное колье, как кусок мусора. Оно скользит по полированному дереву и ударяется о мой ботинок. Бриллианты невероятно красиво ловят свет. Она пользуется моей минутной заминкой и ползёт на локтях назад, в сторону фойе.

Надо признать, я планировал эту ночь совсем не так.

— Я для тебя ничто! — кричит она, а её расшитое пайетками платье безвольно волочится за ней. — Отпусти меня! Отпусти!

— Почему мы не можем, блядь, вести себя цивилизованно хотя бы один ебаный вечер, — говорю я, чувствуя, как выхожу из себя, хоть и пытаюсь сохранить контроль.

Адриенна действует на меня раздражающе. Она способна так меня разозлить, так свести с ума, что я перестаю соображать. Я смотрю на испорченную еду на столе; восхитительный ужин, который я приготовил специально для неё, стынет и с каждой секундой становится всё более несъедобным.

— Это ты сделал со мной, — говорит она. — Ты превратил меня в это.

— Нет. — Я качаю головой, чувствуя, как вся злость утекает из меня, словно вода сквозь сито. — Это ты сделала со мной.

Она выглядит чертовски красиво с этой высокой причёской, в дорогом платье и с полным макияжем на лице. Выглядит так, словно с лёгкостью могла бы стать женой богатого человека. Но не просто любого богатого человека.

Моей женой.

Это безумная мысль, но с той минуты, как она появилась в моей жизни, я потерял всякое здравомыслие там, где дело касалось её. Я стал бесполезен на работе. Я бросил Кору. Селена не слезала с меня, но я всё равно здесь, с Адриенной, вместо того, чтобы залечь на дно. Потому что я хочу её. Потому что не могу держаться от неё подальше. Адриенна — это заноза, от которой невозможно избавиться. Она гноится и заражает меня всё сильнее и сильнее. Лихорадка бушует. Она в моей крови. Но она не понимает. Она не хочет понимать.

Она особенная.

Я смотрю на неё сверху вниз, и лихорадка закипает в моих костях. В тёплом свете люстры она почти сошла бы за нормальную женщину, если бы не её глаза. Они горят гневом и более чем явным оттенком безумия. Она поднимает руку, и я вижу блеск серебра.

В её руке нож для стейка, и она прижимает его к своей изящной шее.

— Я должна перерезать себе горло прямо сейчас, — говорит она.

— Попробуй и посмотри, что будет, — отвечаю я как можно спокойнее, проверяя её на слабо.

Её глаза расширяются, а затем она с силой втыкает нож вниз, в ткань, которая скопилась вокруг её ног. Она вонзает его в платье и начинает рвать материал руками. Я делаю шаг к ней, и она отодвигается по чёрно-белому клетчатому мраморному полу фойе.

— Держись от меня подальше, — шипит она.

Она выглядит такой красивой и маленькой посреди этого огромного фойе. Её платье искрится, а свет ловит изящный изгиб её плеч. Она вытирает лицо тыльной стороной ладони, размазывая красную помаду по губам. Она в ярости на меня, но тоже не отводит взгляд. Она снова приставляет нож к шее и вдавливает его в кожу. И только когда я вижу капельку красной крови, медленно стекающую по лезвию, я начинаю действовать.