Страница 57 из 99
— Вы спали достаточно долго, — говорит она, ее голос уже звучит издалека. — Как вы себя чувствуете?
— Воды, — говорю я, наконец-то открывая глаза; у меня першит и болит горло с тех пор, как он вынес меня из лабиринта. Я была больна какое-то время после этого, и все еще чувствую слабость. После всего того ползания, что я делала, и всей силы, что я обрела, после моей болезни мои мышцы кажутся вялыми от усталости. Я плохо питалась. Если я хочу снова стать сильной, мне нужно есть. Мне нужно снова начать делать упражнения; мне нужно снова начать жить.
— Вот, — говорит она, и я поднимаю голову, когда она прижимает прохладный стакан к моим губам. Я жадно выхватываю стакан из ее рук и пью большими глотками; жидкость приятная, кожа горит. С тех пор как жар спал, моя кожа кажется горячее обычного. Думаю, это кровь под кожей пытается передать мне сообщение. Моя кровь хочет пульсировать, а сердце хочет биться. Я вкусила свободы, и мое тело снова хочет ее вернуть.
— Спасибо, — бормочу я, когда снова могу говорить. — Я голодна.
Она качает головой.
— Еды пока нет, — говорит она.
— Что это? — спрашиваю я, обратив внимание на телевизор, стоящий в изножье кровати на тележке с колесиками.
Его там не было, когда я ложилась спать, а телевизор я не смотрела очень давно. Но ответа я не получаю; она уже закрывает за собой дверь, уходя без единого слова и оставляя меня наедине с телевизором. Это старая модель, громоздкий ламповый телевизор; интересно, откуда он взялся. Я сажусь, и на мгновение у меня кружится голова от того, что вся кровь приливает к мозгу. Я прижимаю основание ладони ко лбу и придвигаюсь вперед, натягивая цепь наручников во время движения. Это бесит, как он считает необходимым приковывать меня цепью; я ненавижу это. Но сейчас мое внимание приковано к другому; я наклоняюсь вперед и подтягиваюсь ближе к краю кровати. К телевизору подсоединены провода, они тянутся по полу и выходят за дверь; мой взгляд скользит по ним. Интересно, что на другом конце.
Интересно, что он задумал.
Я поворачиваюсь и смотрю на мигающий зеленый огонек камеры; я знаю, что он смотрит. Я чувствую на себе его взгляд, как если бы он был здесь, в комнате со мной. Я поднимаю руку, обращая его внимание на тонкий, но прочный серебряный браслет на моем запястье. Я гремлю цепью; ответа, конечно, нет — только постоянно мигающий огонек. Он такой же раздражающий, безмолвный и далекий, как и он сам. Интересно, что бы он почувствовал, если бы я решила не играть в его игру. Если бы я закрыла глаза, натянула одеяло на голову и игнорировала его. Прежде чем я успеваю обдумать эту мысль, позади меня раздается электрическое гудение и треск статики, и телевизор включается сам по себе.
Я ахаю от неожиданности и приподнимаюсь на локтях, чтобы посмотреть; на экране — женщина. И мужчина.
— Никогда не думала, что встречу тебя ниже 14-й улицы, — говорит женщина, ее голос разносится эхом по комнате, в которой они стоят. — Это твой лофт?
— Он как раз выставлен на продажу, — говорит мужчина. — Хочешь купить?
Я резко втягиваю воздух. Картинка не кристально чистая, и из-за плохого соединения есть помехи, но я знаю, на кого смотрю. Я узнаю мгновенно.
Джессика одета в шубу, которую подарил ей мой отец, я легко её узнаю.
— Это напоминает мне то время, когда я только переехала в город, — говорит она. — Я жила в нескольких кварталах отсюда.
— О?
— В лофте с другими моделями из моего агентства, у нас во всех комнатах стояли двухъярусные кровати от пола до потолка, — она смеется, легко, но безрадостно. Я подползаю вперед, насколько могу, пока металл не врезается в запястье. — Другие девушки приходили и уходили так быстро, что я едва успевала запомнить их имена.
— Ты была моделью? — спрашивает он, но по тому, как он спрашивает, я знаю, что он уже знает ответ, он играет с ней. Или льстит ей, не могу сказать наверняка, но в любом случае, мне это не нравится.
— Да, — слабо отвечает она и отпивает вино, которое он ей дал.
— Откуда ты? — спрашивает он, тоже поднимая свой бокал с вином, но не отпивая из него.
— Висконсин.
Я удивлена, что она отвечает правду, она не любит рассказывать людям, откуда она родом. Ей нравится притворяться, что она из более особенной среды, среды, которая сделала ее более достойной той жизни, которую оставил ей мой отец. Я бы отдала всё на свете, чтобы вырасти в том уютном маленьком домике, в котором выросла она. Мы часто смеялись над тем, как наши такие разные жизни привели нас в одно и то же место. Как мы всё равно оказались вместе, несмотря ни на что.
— Могу честно сказать, что никогда не был в Висконсине. — Он двигает бедрами, и, хотя я не могу четко разглядеть выражение его лица, я знаю, что он издевается над ней. Насмехается в своей до боли высокомерной манере.
— Уверена, такому человеку, как ты, незачем туда ехать, — говорит она, ее голос звучит еще легче, чем раньше.
— К сожалению, у меня не так много времени на бессмысленные поездки, — он ставит свой бокал, так и не сделав ни глотка.
— Дориан... — начинает она, но он поднимает руку.
— Ты права, — говорит он, не давая ей закончить. — Наше время драгоценно, не так ли? — Я сглатываю комок в горле, гадая, что он делает. Зачем он показывает мне это и что задумал насчет Джессики; у меня очень плохое предчувствие. Оно оседает в ямке моего желудка, отбивая всякие мысли о голоде; теперь я рада, что не поела. Меня уже тошнит. — Позволишь взять твое пальто? — спрашивает он, и она быстро качает головой.
— Адриенна, — говорит она, и мое сердце подпрыгивает в груди. Конечно, это обо мне, разумеется. Он улыбается, и я хочу дотянуться сквозь экран и оттащить её от него. Я хочу защитить её.
— Ах, да. — Он делает жест рукой, и в поле моего зрения попадает мужчина, о присутствии которого я не знала. Он одет во всё черное и немного ниже Дориана, но плотнее, коренастее. Он кажется смутно знакомым, но я не могу разглядеть его лицо достаточно хорошо, чтобы сказать наверняка. В руках у него прямоугольный чемоданчик, вдвое больше обычного дипломата. — Я приобрел некоторые артефакты, которые могут тебя заинтересовать. — Он указывает на большой стол слева от кухни, и мужчина ставит чемоданчик на стол. Затем мужчина в черном снова исчезает, отходя к краям кадра, где я не могу его видеть. — Пожалуйста, Джессика, — Дориан выходит вперед и отодвигает один из стульев с высокой спинкой по бокам стола. — Садись.