Страница 50 из 99
Глава 16
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Адриенна
За окном дует ровный ветер, но впервые за несколько дней дождь не барабанит по оконным стеклам. Солнце светит слабо, но наконец-то показывает себя, пробиваясь сквозь тучи, словно оно тоже устало прятаться. Делая утреннюю растяжку, я воспринимаю это как хороший знак. Знак того, что сегодня наконец-то тот самый день.
Я готова к приключениям.
Пусть у меня больше нет инвалидного кресла, но я никогда не была из тех, кто может долго сидеть на одном месте. Невозможно вечно лениться и валяться без дела, так и с ума сойти недолго. У меня есть предел того, сколько я могу читать или считать павлинов на обоях. Я каждый день тренировалась ползать. У меня получается очень быстро. Мои руки стали сильнее, чем когда-либо до происшествия. Живот подтянут, плечи расправлены, больше не сгорблены от боли. Правда это или нет, но я чувствую, что снова могу сама о себе позаботиться. Чувствую, что могу сделать все, что задумаю.
И все мои мысли устремлены на улицу, на просторы за пределами этого дома.
За последние две недели он приходил трижды. Каждый раз он трахал меня так, словно умирал от голода и жажды, а утром исчезал, как ни в чем не бывало. Будто на глади его спокойной жизни не было ни единой ряби. Каждый раз я пытаюсь сказать себе, чтобы не злилась. Не имеет значения, что он делает. Неважно, что я жажду его каждую минуту после пробуждения, пока он, кажется, вполне доволен тем, что просто вписывает меня в свое расписание вместе со всем остальным дерьмом, которым занимается целыми днями.
Это не должно иметь значения, и мне должно быть плевать.
Но почему-то это важно, и мне не плевать.
Я начала отмечать уходящие дни на столбике кровати, выцарапывая по черточке каждый день вилкой, которую прячу под матрасом. Ирина начала оставлять дверь незапертой, то ли из доверия ко мне, то ли из небрежности — не могу сказать наверняка. Маркета всегда её запирает, но я довольно неплохо наловчилась вскрывать замок. Вскрытие замков — навык, приобретенный мной еще в детстве, и он всегда мне пригождался. Мне потребовалось две недели, но я наконец-то досконально изучила верхний этаж. Ближе всего ко мне находятся библиотека и домашний кабинет. На другом конце коридора — еще несколько спален, солнечная комната и запертая комната, в которую я пока не смогла проникнуть. Я знаю, что он наблюдает за мной, следит, как я перемещаюсь по дому, но он меня не останавливает. Не знаю почему, да мне и все равно.
Сегодня я решила, что спущусь вниз.
Я жду, пока Ирина не принесет мне завтрак. Лежу в кровати и притворяюсь спящей, когда она входит, и она меня не тревожит. Как только она закрывает за собой дверь, я сажусь, готовая действовать. Я ем немного — только фруктовый салат и одно яйцо. Не хочу, чтобы мне приспичило в туалет во время моего приключения, поэтому игнорирую чай и свежевыжатый апельсиновый сок. Я засовываю свою контрабандную вилку в компрессионный бинт на левом бедре и спускаю себя на пол. Несколько дней назад мне доставили новый гардероб — полный платьев, которые я бы ни за что на свете не надела. Но в посылке также оказались свитера и мягкая домашняя одежда. В продуваемом сквозняками старом доме с каждым днем становится всё холоднее, поэтому я натягиваю мягкий белый свитер крупной вязки поверх нового черного трикотажного комбинезона. Так здорово снова иметь нормальную одежду. Надеюсь, я больше никогда в жизни не увижу этих бледных шелковых сорочек.
Я убираю волосы с лица, но с этим мало что можно сделать. Теперь они стали раздражающе длинными. Бросив взгляд на камеру в углу, я поворачиваю ручку. Дверь не заперта, и я улыбаюсь. Воспринимаю это как хороший знак. Мое приключение начинается без сучка без задоринки. Я ползу по уже знакомому персидскому ковру, мимо зловещих портретов, выстроившихся вдоль коридора. Я не отрываю взгляда от пола перед собой, потому что физически ощущаю на себе их мертвые взгляды. Они наблюдают за мной.
Я ненавижу этот коридор из-за портретов, но не позволяю их осуждающим взглядам сбить меня с цели. Я добираюсь до лестницы и вглядываюсь сквозь балясины на этаж ниже. Я знаю, что у него повсюду камеры, но пока он не мешал моим исследованиям. Я стараюсь как можно больше держаться в тени, и в коридоре так темно, что я надеюсь, он меня все равно не увидит. Внизу тихо. В фойе никого нет, и я не слышу ничьих голосов. Я подтаскиваю себя к верхней ступеньке и начинаю спуск. Я чувствую себя немного как ребенок, который впервые учится спускаться по лестнице. Я сползаю задницей с каждой ступеньки, опускаясь на руках. Получается медленно, но система хорошая. Я чуть не теряю равновесие один раз, но страхую себя своей более длинной ногой.
К тому времени, как я добираюсь до низа, я вся в поту, но не останавливаюсь. Гладкий мраморный пол позволяет мне легко подтягиваться и скользить к парадной двери. Это огромная дверь с высоко расположенной ручкой, до которой я едва могу дотянуться, даже приподнявшись на колене. К тому же, она заперта. Я тяжело опускаюсь на задницу, чтобы собраться с мыслями. Парадная дверь была моим первоочередным вариантом, но в таком огромном доме должно быть много выходов. Я смотрю налево, затем направо. Слева от меня — темный дверной проем, ведущий в большую гостиную с алым ковром и такими же шторами. Похоже, здесь не делали ремонт лет сорок, будто Дороти Дрейпер была всё ещё жива и здорова. Слева также находится роскошная столовая со столом такого размера, что за ним, кажется, могли бы разместиться тридцать человек. Дом до невозможности показной.
Я выбираю столовую, потому что могу спрятаться под широким столом, используя его как щит от тех, кто может случайно пройти мимо, а также от камер. Вдоль стен выстроились окна, но подоконники высокие, и я не думаю, что смогу подняться достаточно высоко, чтобы поднять рамы. Я двигаюсь дальше, убедившись, что горизонт чист, прежде чем покинуть укрытие стола. Вдалеке я слышу мужской голос, но, кажется, он доносится с другой стороны дома. Мое любопытство задето. Я думала, что со мной здесь только медсестры? Но, с другой стороны, кто-то же должен готовить мне еду каждый день. Кто-то должен следить за поместьем. Я тащусь по полу, а на моей одежде и руках почти нет пыли. Очевидно, кто-то поддерживает чистоту в этом огромном доме.