Страница 44 из 99
Я не знаю, что ожидал найти, когда решил приехать сюда после последней встречи за день. Знаю только то, что я взбешен и чертовски возбужден. На кровати она наконец затихла, выгнув спину и тяжело дыша; ее глаза бешено вращаются, словно она сошла с ума. Может, мы оба сошли. Я срываю с себя пиджак и захлопываю дверь. Я бросаю пиджак на стул и смотрю на нее сверху вниз. Волосы прилипли к ее влажному от пота лбу, и она поднимает руки, чтобы закрыть лицо. Она издает тихий, жалобный стон, но я игнорирую его и сдергиваю ремень. Я силой переворачиваю ее на живот и хватаю за руки. Я обматываю ремень вокруг ее запястий и затягиваю, пока она кричит в матрас. Затем я переворачиваю ее обратно. На ее сорочке есть неровная дыра; я цепляю ее пальцем и разрываю тонкую ткань прямо посередине, обнажая перед своим взглядом всю ее раскрасневшуюся кожу.
— Извиняйся, — говорю я, мой голос спокоен, несмотря на бешеный пульс. — Извиняйся за то, что заставила меня уничтожить подарок, который я тебе сделал. — Она изо всех сил пытается приподняться на локтях. По ее щекам текут слезы, на губе кровь. Понятия не имею, почему она истекает кровью, но вид этого злит меня еще больше. Мне не нравится, что ситуация вышла из-под контроля. Совсем не нравится. Ее янтарные глаза широко распахнуты и безумны. Она двигает челюстью, а затем подается вперед и плюет на меня. Ее слюна с примесью крови пачкает мою белую рубашку в ту же секунду, как касается ткани. — Ты об этом пожалеешь, — говорю я, тщетно пытаясь сохранить голос ровным и спокойным.
Что не так с этой женщиной?
Было бы так легко сделать это: столкнуть ее с лестницы и смотреть, как она кубарем летит вниз. Было бы больно признать поражение, но это положило бы конец всему этому хаосу, который я сам себе устроил, всей этой странной ситуации. Видеть ее сломленной и уничтоженной было бы горькой пилюлей, которую мне пришлось бы проглотить. Жертвой. Я могу попытаться думать о ней в этих холодных терминах и притворяться, что она не добралась до меня, но она добралась. Мысль о ее смерти вызывает во мне не просто гнев. Она вызывает у меня желание разрушить всё вокруг. Я решил оставить ее, оставить ее себе, а я упрямый сукин сын. Теперь она моя, и никто из нас ничего не может с этим поделать.
Я сбрасываю одежду, потому что больше не могу ждать. Она отталкивается на локтях, подтягиваясь к изголовью кровати, пытаясь создать между нами дистанцию. Я заползаю на кровать, и ее ноздри раздуваются, когда она вжимается в подушки. Она ахает, когда я раздвигаю ее ноги и утыкаюсь лицом в ее киску, проводя языком по щелочке и пробуя на вкус всю ее горькую сладость. Но я на этом не останавливаюсь. Я веду языком сквозь ее влажные кудряшки вверх по животу, кружу вокруг пупка, а затем продолжаю двигаться на север. По ее ребрам, царапинам и шрамам на ее мягкой коже. Я беру ее правый сосок в рот, и она дергает бедрами навстречу мне. Я злобно улыбаюсь, отпуская ее сиську.
— Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — говорю я. — Из-за этого всё и затевалось?
Она кривится и дергает плечом, словно пытаясь освободиться от моего ремня. Я прижимаю ее спиной к кровати, навалившись на нее всем весом, чтобы она не могла пошевелиться. Головка моего члена упирается между ее мягкими бедрами, и нужно лишь немного сманеврировать, чтобы протолкнуть себя в ее киску, такую непокорную и в то же время такую влажную.
Но в мои планы это не входит.
Я собираюсь отказать себе в этом удовольствии, потому что тем самым я откажу и ей. Я хочу быть эгоистичным сегодня вечером, игнорируя ее потребность кончить. Я хочу оставить ее неудовлетворенной и умоляющей. Я хочу оставить ее кричащей, чтобы я продолжил. Тогда она будет наказана. Я поднимаюсь на колени, прижимая ее под собой. Я смотрю на нее сверху вниз, проводя членом по линии ее подбородка. Мое сердце бешено колотится, а дыхание прерывистое. Она встречает мой ровный взгляд своим, но я чувствую, что ее сердце тоже колотится с бешеной скоростью. Я сжимаю бедра, сдавливая ее ребра ровно настолько, чтобы причинить ей дискомфорт. Она ахает, и я пользуюсь ее приоткрытым ртом. Я просовываю большой палец между ее зубов, удерживая рот открытым и позволяя ей хорошенько смочить меня.
Я хочу всю ее. Я такой эгоист.
Я убираю палец и провожу им по всем ее сиськам, очерчивая круги на ее правой ареоле ее же блестящей слюной. Она вздрагивает, и идеальные мурашки покрывают ее кожу.
— Просто сделай это, — говорит она сквозь стиснутые зубы, вращая бедрами, словно у нее есть хоть малейший шанс скинуть меня.
Я улыбаюсь, потому что она хочет этого, но не может получить. Я приподнимаюсь, склоняясь над ней. Я веду членом по ее лицу, по ее носу. Мои яйца трутся о ее щеку. Она пытается отвернуть лицо, но я не позволяю. Я шлепаю ее по губам своим тяжелым членом, и она покорно их раздвигает.
Но я не даю ей взять себя в рот.
Пока нет.
Я сажусь обратно на ее живот и грубо хватаю ее за сиськи. Я перекатываю их мягкую, чувствительную тяжесть в пальцах, сжимая и лаская до тех пор, пока она не начинает метаться головой и скулить. Затем я сильно выкручиваю ее соски, пока ее глаза не распахиваются, и она не издает сдавленный стон. Она извивается подо мной, но я щипаю еще сильнее. Она замирает, ее янтарные глаза встречаются с моими. Они светятся в свете лампы, и жгучая ненависть в них заводит меня еще сильнее, если такое вообще возможно.
— Хорошо, — говорю я, слово срывается до того, как я успеваю себя остановить. Я сильно дергаю ее правый сосок, просто так. Она приглушает стон, и я не могу удержаться, чтобы не рассказать ей, как я собираюсь ее наказать. — Ты не кончишь, — говорю я. — Ты будешь лежать и принимать это. — Она щурится, но не отвечает. — Скажи: «Да, Дориан, я не собираюсь кончать», — говорю я, просто чтобы позлить ее еще больше.
— Да, — произносит она мягким, хриплым голосом. — Я не собираюсь кончать.
— Дориан, — подстегиваю я. — Назови мое имя.
— Я не собираюсь кончать,
Дориан
, — передразнивает она монотонным голосом.
— Спроси, можно ли тебе отсосать мой член, — требую я, снова дергая ее за сосок.
От таких издевательств он приобретает темно-багровый цвет. Блядь, я хочу попробовать его на вкус, но не делаю этого. Она делает медленный вдох: мой вес мешает ей дышать.
— Можно мне отсосать твой член? — говорит она через минуту с пустым лицом.
Эти слова заставляют мой член твердеть, несмотря на мертвый взгляд в ее глазах.
— Не думаю, Адриенна.