Страница 33 из 99
Глава 12
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Адриенна
Я просыпаюсь в агонии. Я стискиваю зубы, чтобы не закричать, в надежде, что это пройдет. В комнате темно, но я чувствую его тело рядом со своим. В неподвижном воздухе я слышу биение его сердца. Мой живот сводит судорогой, и я сворачиваюсь в позу эмбриона. К сожалению, движения только усиливают боль. И всё же я не могу перестать двигаться. Я не могу лежать спокойно. Я сжимаюсь и разжимаюсь, в голове пульсирует, а зрение затуманивается. Я пытаюсь сосредоточиться на его сердцебиении и ритме его дыхания, но они теряются в белом электрическом гудении боли.
Когда его рука ложится мне на спину, я подпрыгиваю, словно ошпаренная. Он обвивает свое большое тело вокруг моего, и все мои нервные окончания трещат от электричества. Я вжимаюсь лицом в пуховую подушку, чтобы заглушить крик.
— Перевернись, — говорит он мне на ухо, его гладкий, глубокий голос дает мне якорь. Он вытаскивает меня с края пропасти, и я позволяю ему перевернуть меня на спину. Я зажмуриваюсь, когда острая боль пронзает мои внутренности. Моя нижняя половина трещит от боли. Отсутствие морфина — это какая-то особая форма пытки. Я злобно стону, мотая головой из стороны в сторону по подушке в поисках прохладного места. — Ш-ш-ш, — бормочет он, а затем опускает руки на мои бедра, медленно разминая напряженные мышцы.
Я поднимаю руки и нахожу его лицо в слабом свете. Провожу пальцами по скулам, натыкаясь на щетину. Колючая щетина отвлекает и возбуждает меня. Я хочу видеть его неидеальным. Хочу видеть его первозданным и нечистым. Я продолжаю исследование, запуская руки в его волосы. Я тяну за пряди, позволяя им упасть ему на лоб. Он издает тихое рычание и перекатывает голову в моих руках, позволяя пальцам исследовать всего его целиком.
Его скулы острые, а кожа теплая. Я опускаю большой палец на его нижнюю губу и очерчиваю там мягкую кожу. Он открывает рот, и я погружаю палец внутрь, проводя подушечкой большого пальца по линии его ровных зубов. Он прикусывает кончик моего пальца, и острая дрожь пробегает прямо по моему центру.
Его руки тоже блуждают. Он тянет их вверх по моим бедрам к впадине талии, очерчивая те части меня, которые всё еще целы. Я шиплю, когда его пальцы касаются низа моей груди. Мои соски тут же твердеют, умоляя о его внимании без моего разрешения. Я хочу, чтобы его рот был на мне, понимаю я. Я хочу, чтобы удовольствие от его горячего влажного рта смешалось с болью, которая пульсирует во мне.
Я знаю, что боль — это всего лишь реакция клубка нервов под кожей. Может быть, когда-нибудь я научусь быть властелином боли и буду чувствовать ее только тогда, когда захочу. Может быть, я смогу обуздать силу агонии и использовать ее в своих целях. Использовать ее, чтобы сделать удовольствие чище, яснее и сильнее.
Я хочу быть чистой, ясной и сильной. Всем своим сердцем.
У меня были мужчины с тех самых пор, как я потеряла девственность в пятнадцать. Я спала с ними, потому что они хотели меня, а я хотела разрядки, побега. Я редко хотела их самих. Но Дориан Армстронг не такой, как остальные. Он не похож ни на кого из тех, кого я когда-либо встречала.
Словно прочитав мои мысли, он опускает лицо к моей левой груди. Пока его большие руки разминают мягкую тяжесть моих сисек, он проводит губами, а затем носом по моему чувствительному соску. Дразнит меня. Насмехается. Он скользит между моих ног, и я стискиваю зубы, подстраиваясь под его теплый вес. Я жду, когда боль утихнет, пока он покусывает и вылизывает меня так, словно хочет меня не меньше, чем я его. Его пальцы теребят мой правый сосок, пока он глубоко заглатывает левую сиську. Его язык кружит по моей чувствительной коже, и я зажмуриваюсь, сжимая кулаки в его густых, красивых волосах.
Он занимается любовью с моей грудью своим ртом, и мне интересно, как давно он хотел это сделать. Как долго он ждал возможности вот так прикоснуться ко мне? С того самого первого дня, на похоронах моей матери все те годы назад, когда он дотронулся до меня без моего разрешения? А может, на похоронах моего отца, когда он посмотрел на меня этими ледяными глазами, сжал мою руку, произнес мое имя и заставил меня думать о плохом.
Тогда я чувствовала себя виноватой за то, что думала о жестком, одурманивающем трахе на похоронах моего любимого отца. Я чувствовала себя настолько виноватой, что после этого отправилась на поиски наказания. Я ненавидела человека, пробудившего эти чувства, но нашла кого-то другого, кого-то достаточно подходящего. Теперь бежать некуда. Больше не к кому бежать. Моя ненависть к Дориану лишь заставляет меня желать его еще сильнее.
Он глубоко стонет в горле, выпуская сосок изо рта, а затем проводит языком по моей грудной клетке, чтобы атаковать правый. Мой левый сосок пульсирует и покалывает, желая вернуть его внимание, но он игнорирует его безмолвный крик. Он проводит рукой обратно вниз по моему телу и сквозь влажные кудряшки между ног. Я вздрагиваю и открываю рот, желая, чтобы он заполнил меня. Каждую дырочку. Он исполняет мое желание без всяких просьб.
Он вводит в меня три пальца, в то время как его рот ни на секунду не замедляется на моей груди. Я прижимаю ладони к лицу, вдыхая запах его волос и кожи головы, пока его пальцы и рот работают в тандеме. Его запах пряный и опьяняющий. Я чувствую запах его пота и кожи повсюду вокруг себя, мускусный и резкий. Свой я тоже чувствую. Я засовываю пальцы в рот, посасывая их, пока он занимается со мной любовью.
Он проводит зубами вверх по ложбинке моей груди, оставляя за собой огненный след. Затем он хватает меня за запястья и отбрасывает мои руки ото рта.
— Не надо, — просто говорит он, не отрывая взгляда от моего, пока сползает вниз по моему телу. Я вижу его слюну на своих сиськах, поблескивающую в полумраке. Я приподнимаюсь на локтях, чтобы наблюдать за ним. Он прекрасен, когда прижимается ртом к моему клитору. Он медленно погружает в меня пальцы, пока проводит мокрым языком по моему самому чувствительному месту. Его пальцы издают хлюпающий звук, когда он трахает меня ими.
Мне тяжело удерживаться в приподнятом положении, но я не могу отвести взгляд, когда он зарывается лицом в мою киску. Это самое сексуальное зрелище, которое я когда-либо видела. Ни один другой мужчина не выглядел так хорошо между моих ног. Он сгибает пальцы внутри меня, пока перекатывает мой клитор между зубами, а затем всасывает. Когда он отстраняется, я вижу себя у него на всем лице.
— Ты на вкус... — он обрывает фразу, его веки лениво опускаются, словно он под кайфом от наркотиков.