Страница 28 из 99
Я отстраняюсь, и она делает глубокий вдох через нос. Тяжело сглатывает, готовясь ко мне. Затем она проводит языком по нижней части моего члена и снова всасывает меня. Я даже не пытаюсь сдержать улыбку, расплывающуюся по моему лицу, когда она подчиняется мне. Я давно ничего так сильно не хотел; а еще мне давно не приходилось так упорно трудиться ради того, чего я хотел. Побеждать — это приятно. И еще это так правильно, когда ее рот на мне, именно так, как я себе и представлял. Я ослабляю хватку на ее волосах и снова начинаю их мыть, смахивая пену с ее лба большими пальцами. Она мягко работает своим горячим ртом, ее ногти скользят вниз по моему бедру.
— Блядь, — шиплю я, когда чистое удовольствие пронзает мою грудь и пускает корни. — Люблю, как ты сосешь мой член, — шепчу я, прежде чем успеваю себя остановить. Эти слова правдивы, но мне не нравится произносить подобное дерьмо вслух. Я не использую такие слова, как «люблю». Их нет в моем обычном, повседневном словарном запасе. Мне также не нравится, как она заставляет меня говорить правду вместо лжи. Я привык лгать. Ложь — мой основной инструмент.
Она проводит розовыми губами по моей коже, оставляя за собой скользкий след слюны. Я тяну ее за волосы, и она запрокидывает голову назад. Она сосет кончик, вращая вокруг него языком, ее глаза полуприкрыты, но не отрываются от моих. Я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме того, как она трахает меня ртом и рукой, медленно. Безумно медленно. Она сводит меня с ума, но я не спешу кончать, поэтому не наказываю ее за это.
— Хочешь узнать обо мне кое-что? — спрашивает она, затем снова облизывает головку. — Обо всем, что я делала? — Я не отвечаю, и она не перестает дрочить. — Обо всех мужчинах, с которыми я была? — Я смотрю на нее сверху вниз, мои мышцы напрягаются от ее слов. — Я трахаюсь с мужчинами везде, где бываю. Мне даже не обязательно знать их имена. — Она проводит рукой вверх по мне, потянув ровно настолько, чтобы мне пришлось стиснуть челюсти, дабы не издать ни звука. — Наверное, я с кем-то трахалась в Стамбуле. Наверное, я сосала ему член точно так же. Но я не могу вспомнить.
Она откидывает голову назад под струю воды, и шампунь стекает по ее телу. Но она не ослабляет хватку на мне. Мой взгляд падает на ее грудь, и я хочу ее сжать. Укусить. Я хочу заставить ее ахнуть. Она играет со мной, пытается меня разозлить. И это работает.
Я толкаюсь бедрами и притягиваю ее к себе. Заталкиваю член обратно ей в рот, и она всасывает меня глубоко с тихим стоном. Я вталкиваюсь в нее хладнокровно, жестко ее трахая. Она скулит, давится и впивается ногтями в мои бедра, но я не останавливаюсь. Я представляю тех... всех тех других мужчин, которые у нее, вероятно, были за эти годы, всех других мужчин, которые использовали ее так же. Я представляю капли спермы на ее лице. Затем я представляю, как моя сперма будет выглядеть, вытекая из ее хорошенькой розовой киски после того, как я только что трахнул ее. Адриенна была создана для того, чтобы быть покрытой моей спермой, а не чьей-то еще. Довольно скоро она это поймет. Я планирую вдолбить ей это начиная с сегодняшней ночи.
Мой оргазм сначала взрывается в груди. Я задыхаюсь от его интенсивности. Моя разрядка всё длится и длится, и я проталкиваюсь всё глубже и глубже, пока она не заглатывает меня почти целиком. Я практически у нее в блядской глотке. Я не вытаскиваю, пока чертовски не уверюсь, что она проглотила всё, что я мог ей дать. Я закрываю глаза, представляя, как моя сперма выжигает ее изнутри. Она давится и издает рваные, болезненные звуки. Из ее глаз текут слезы. Наконец, когда я удовлетворен, я отпускаю ее, и она отшатывается от меня так быстро, что едва не падает со скамейки. Она давится и кашляет, хватаясь руками за горло.
— Это то, чего я заслуживаю, — выдавливает она, глядя на меня снизу вверх так, словно она победила.
— Единственный мужчина, с которым ты отныне будешь трахаться, — это я. Всякий раз, когда тебе захочется от ненависти к себе затрахаться до беспамятства, ты будешь прыгать на мне, пока не сотрешься в кровь. Ты будешь давиться только моим большим, великолепным членом, — цежу я сквозь стиснутые зубы.
Я ненавижу себя за то, что позволил ей задеть меня, но она устроила это дерьмо намеренно.
Теперь ей придется пожинать плоды.
— Не двигайся, — рычу я, и она не отвечает. Она просто смотрит на меня своими большими, таинственными, безумными глазами. Она знает, что сейчас будет. Я сжимаю руку на ее горле, удерживая ее на месте, когда она начинает вырываться, а затем отмываю ее, пока не буду удовлетворен. Когда она достаточно чистая, я закидываю ее на плечо, и вот тут она начинает сопротивляться. Она размахивает руками, брыкается бедрами и бьет меня по спине и плечам, но мне плевать. Я широким шагом вхожу в спальню и бросаю ее на кровать. Мы оба насквозь мокрые, но мне насрать.
Я устал ждать.
Я поворачиваюсь и хватаю свой галстук с прикроватной тумбочки, пока она пытается уползти от меня. Она вцепляется в простыни и тащит себя по матрасу, оставляя за собой мокрый след на белье. Я ловлю ее за секунду до того, как она переваливается через край кровати. Я смыкаю руку на ее бедре, и она кричит. Я тащу ее обратно к себе и хватаю за запястья. Она снова кричит, вжимаясь лицом в матрас, пока я туго обматываю шелковый галстук вокруг ее запястий, привязывая их к левому столбику кровати.
Кровать антикварная, огромный итальянский каркас с балдахином. В изголовье из вишневого дерева вырезана Дева Мария в окружении пухлых херувимов. Я смотрю в пустые глаза резьбы, натягивая руки Адриенны. Она выгибает спину и сопротивляется, но я сильнее ее. Она перекатывается всем телом, но не может меня сбросить. Она не сможет сбежать, никогда. Скоро она это поймет.
— Отпусти меня! — кричит она. — Отпусти меня, ты, мерзкий кусок дерьма!
Я замираю от ее слов, улыбка кривит мои губы. Я обожаю, когда она называет меня так.
Когда она крепко и надежно привязана, я провожу рукой по бугоркам ее позвоночника и по острым углам лопаток, пока мои пальцы не находят маленький круглый ожог в центре ее спины. На ней есть и другие отметины от взрыва и другие, более старые шрамы, но эту оставил я. Она моя. Она резко перестает кричать, когда мой палец обводит круглый след от моей сигареты. Он едва зажил, и когда я прикасаюсь к нему, моя потребность в ней только возрастает. Мне нравится видеть свою метку на ней. Ее спина поднимается и опускается, и я чувствую, как ее сердце бьется со скоростью миля в минуту под кожей.