Страница 27 из 99
Глава 11
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Дориан
Я несу ее в ванную, смежную со спальней, поражаясь тому, какая она легкая. Легкая как перышко. Ее тонкие руки обвивают мою шею, а голова покоится на моем плече. Она не сопротивлялась, когда я поднял ее. Не ответила после того, как я сказал, что она принадлежит мне. Она просто замерла, ее глаза остекленели, отгораживаясь от меня.
Я раскрыл слишком много.
Я отнял у нее последнюю надежду.
Полагаю, меня не должно волновать, что она мной недовольна. В конце концов, она женщина, которая ценит свою свободу. К несчастью, свободы у нее больше нет, хочет она это признавать или нет. Она моя пленница. И останется моей пленницей. Точка.
Я усаживаю ее на унитаз, и она смотрит в пол. Я тяну верх пропитанную потом сорочку с ее бедер, затем поднимаю ее левую руку, затем правую, стягивая тонкую ткань через голову. Я швыряю дорогую шелковую сорочку в мусорное ведро. Там, откуда она взялась, их еще много, всех цветов радуги. Она жалко сутулится, но не утруждает себя тем, чтобы прикрыться, и я это ценю. Я хочу посмотреть на нее мгновение, и я смотрю.
Обожаю ее сиськи и все остальные места, где она мягкая и гладкая. Сейчас она слишком тощая, но так будет не всегда. Она ерзает бедрами на сиденье, пытаясь устроиться как можно удобнее, но я знаю, что ей это трудно. Я вижу, что она еще не привыкла к тому, как теперь ощущается ее тело. Без веса голеней и ступней ее равновесие нарушено. Я сажусь на корточки и кладу руки по обе стороны от ее ребер, чтобы поддержать ее.
— Тебе станет лучше, когда ты вымоешься, — говорю я, хотя знаю, что это ложь.
Тот короткий кайф, который дала ей еда, проходит. Она уплывает от реальности, и я знаю, что должен ее вернуть.
Впереди у нас длинная ночь.
Я включаю воду в душе и расстегиваю свою испачканную рубашку. Бросаю ее на пол и скидываю туфли. Когда вода становится горячей, я ставлю ее новую скамейку для душа под плотную струю. Пар наполняет ванную, пока я спускаю брюки и снимаю их. Она открывает глаза, словно чувствуя мою наготу. Она приподнимает бровь, и вот так просто возвращается ко мне.
— Великий Дориан Армстронг, — горько произносит она. — Великолепен, даже когда вялый.
Я знаю, что ее слова колкие, но не могу сдержать улыбку.
— Очаровательная Адриенна Хамина, — отвечаю я. — Изысканна, даже когда пахнет смертью.
Она фыркает от смеха, опуская голову, чтобы скрыть улыбку, но я ей не позволяю. Я поднимаю ее за подбородок, и ее улыбка меркнет, в янтарных глазах вспыхивает огонь. У меня возникает искушение засунуть свой член ей в рот и позволить ей показать мне, насколько я великолепен, но всему свое время. Я поднимаю ее, и она обвивает руками мою шею, словно боится упасть. Как будто я когда-нибудь позволю ей упасть. Я опускаю руки на ее мягкую задницу, пока несу ее в душ. Когда я усаживаю ее на скамейку, она откидывает голову назад, смачивая волосы. Когда она устойчиво сидит, я делаю шаг назад и снова любуюсь ею. Вода ручейками стекает между ее тяжелыми грудями, вниз к кустику волос между бедер. Она вздыхает, когда горячая вода ласкает ее тело, и этот звук посылает по мне волну вожделения.
Блядь, я хочу попробовать ее на вкус.
Хочу втянуть ее мягкие соски в рот и поигрывать по ним языком, пока они не затвердеют. Я хочу сосать ее, пока она не закричит, не закорчится и не начнет умолять меня трахнуть ее. Я хочу вбивать свой член в нее, пока не перестану понимать, где кончается она и начинаюсь я. Но я этого не делаю. Я стою в стороне, даже когда моя эрекция твердеет, потому что хочу насладиться моментом. Адриенна — мой приз. Не знаю, что я сделал, чтобы заслужить такой приз, но я ее не отдам. Ни за что, блядь, не отдам.
— Где ты взял эту уродливую штуку? — спрашивает она, проводя ладонями по белому пластику сиденья для душа.
— В приюте для инвалидов и немощных, — говорю я.
— К кому из них отношусь я? — легко спрашивает она, балансируя одной рукой и поднимая другую, чтобы зачесать волосы назад под водой. Черные пряди вьются вокруг изгиба ее шеи, и я облизываю губы. Обычно я не склонен откладывать удовольствие, но в ее случае я знаю, что оно того стоит. Вода каскадом струится по ее коже, и я хочу поймать каждую каплю ртом.
— Выбирай сама, — говорю я, проводя ладонью правой руки по головке своего члена. Это легкое движение заставляет меня стиснуть зубы. Я беру шампунь с полки. Это ее дешевый французский бренд. Тот самый, что я видел в ее номере отеля. Когда я наливаю каплю на ладонь, я чувствую тонкий аромат жимолости и мяты, который застрял у меня в голове с той ночи в музее. Я сокращаю расстояние между нами, и она удивленно вздрагивает, когда я легко опускаю руки на ее голову. Она не сопротивляется, когда я втираю шампунь в ее волосы. Через несколько мгновений она закрывает глаза и издает тихий легкий вздох.
Этого достаточно, чтобы я возбудился до предела.
Она снова открывает глаза и медленно поднимает их, чтобы встретиться с моими. Я чувствую, как она изучает каждый дюйм моего тела, и это лишь сильнее меня заводит. Затем ее взгляд снова опускается на мой член, губы слегка приоткрываются, пока она изучает его. Я провожу рукой по ее лицу. Белая пена скользит по ее щеке, а затем падает на грудь. Это самое сексуальное зрелище, которое я когда-либо видел в своей жизни.
— Открой рот, — говорю я, и она упирается рукой в мое бедро, чтобы удержать равновесие. Она медленно открывает рот, дразня меня своим скользким розовым язычком. Я болезненно вплетаю пальцы в ее прекрасные волосы, она морщится и стонет. Она поднимает руку, обхватывая пальцами толстое основание моего члена. Она медленно направляет меня к своему открытому рту, ее прерывистое дыхание щекочет мою влажную кожу.
Когда она обхватывает головку своими пухлыми губами, это словно сбывшаяся мечта. Я не двигаюсь, хотя мне хочется рвануться бедрами и протолкнуть себя ей в глотку. Наблюдение за тем, как мой член исчезает в ней, делает со мной что-то необъяснимое. Она втягивает меня глубоко и стонет, от этой вибрации у меня сводит яйца. Ее глаза закатываются, и я заставляю себя взять себя в руки. Если я этого не сделаю, то не смогу насладиться ею так, как хочу.