Страница 26 из 99
Я киваю, потому что, хотя и ожидаю, что он солжет, я всё равно хочу знать правду.
— Когда я увидел, что с тобой случилось, я был... сбит с толку, — говорит он, его глаза скользят по моей нижней половине тела. — У тебя были красивые ступни.
Эти его тоскливые слова посылают еще одну дрожь по моему позвоночнику, и я ерзаю бедрами. Приступ грусти, острый и непроглядно-черный, пронзает меня. Я заставляю себя посмотреть на собственные ноги. Теперь они неровные, бугристые. Они обрываются тупо, а не изящно, как раньше. Я никогда раньше особо не думала о своих ступнях. А теперь они — всё, о чем я думаю. Они
были
красивыми, понимаю я. Но теперь их нет.
— После того, как шок прошел, я осознал всю прелесть ситуации, — продолжает Дориан. — В день, когда ты потеряла ноги, судьба сделала мне великий дар. — Я резко смотрю на него, гнев поднимается, перекрывая грусть. Как он смеет говорить мне это, когда я страдаю сильнее, чем когда-либо в своей жизни? Кровь всё еще пятнает мои бинты. Боль всё еще очень реальна. На самом деле, это единственное, что сейчас кажется реальным. Ни Дориан, ни эта большая странная комната. Всё это похоже на кошмар. — Я смотрел на тебя на той больничной койке и понял, что ты больше никогда от меня не убежишь.
Он проводит костяшками пальцев правой руки по чувствительной коже моего бедра. Я вздрагиваю, но не отстраняюсь от его прикосновения. Он тяжело вздыхает, как будто на его плечах лежит тяжесть всего мира. То, что он говорит дальше, уничтожает меня, потому что я знаю: он верит в это всей своей черной душой.
— Никто не знает, что ты здесь. Никто за тобой не придет. Никто не заберет тебя у меня. — Его пальцы находят грубый край бинта на моем бедре. Я смотрю, как его изящные, длинные пальцы танцуют по пропитанной кровью марле, сердце подступает к горлу. — Ты моя, Адриенна, — говорит он будничным тоном. — И ты ничего не можешь с этим поделать.