Страница 14 из 99
Особенно когда он накрывает мой рот своим и проталкивает язык между моих губ. Может, я и не понимаю многих вещей в жизни, но вот эту вещь я определенно понимаю. Смешивающееся дыхание. Соединяющиеся тела. Кожа к коже. Секс. Желание. Потребность. Его желание эгоистично и прямолинейно, но его так легко понять. В конце концов, именно это и произошло при нашей первой встрече. Тогда мы были слишком молоды, чтобы знать, что делать с этими чувствами, по крайней мере, я. Я была невинна, растеряна и слишком погружена в свое горе, чтобы распознать это чувство таким, каким оно было. Некоторым мужчинам достаточно лишь раз попробовать. Один отказ или один хороший оргазм — и это все, что им нужно, чтобы вернуться туда, откуда они пришли. Может, и Дориан будет таким же. Но у меня такое чувство, что он гораздо более голоден.
Даже ненасытен.
— Этому не бывать, — говорю я ему в рот. Это неправильно, но не обязательно по моральным соображениям. Это неправильно, потому что то, что он от меня хочет, не будет легким. Что бы он ни хотел от меня получить, это не будет быстро. Это будет долго и болезненно. От одной этой мысли я сжимаю бедра, хотя мой разум протестует. Он стонет, низко в горле, и на минуту я думаю, что он действительно может передумать. Что он может понять, что это ошибка. Но затем он тянется и цепляет рукой верх моего платья. Один резкий рывок, и лиф спадает мне на ребра.
— Как ты этого хочешь? — спрашивает он; его пальцы сжимаются на моем горле, а другая рука обхватывает грудь. Его большой палец задевает мой сосок, и я закусываю губу, чтобы подавить стон. — Жестко? — Он прижимается ртом к моему виску, проводя губами по моей коже. — Хочешь быть на коленях? Тебе нравится сосать член? — У меня перехватывает горло, и я закрываю глаза, чувствуя, что сейчас потеряю сознание. Он прижимается своим телом к моему, глядя на меня сверху вниз сквозь свои темные ресницы. Я едва могу дышать. Он душит меня своим телом, захватывая все мои чувства. Он отстраняется и тяжело вздыхает. Запах скотча в его дыхании опьяняет.
Он победит, думаю я в тот туманный, запутаный момент. Он победит, потому что я ему позволю.
— Ты восхитительна, — говорит он, касаясь своим ртом моего. Я позволяю своему рту приоткрыться. Мои губы кажутся распухшими и покалывают после его нападения на них. Его язык снова находит мой, и он играет со мной. Он лижет и сосет меня, наблюдая за моей реакцией на каждое чувствительное движение. Капля слюны скатывается по моему подбородку, и он ловит ее, следуя по этой дорожке языком. Мои соски твердеют, и когда они задевают его грубую, накрахмаленную рубашку, я не могу удержаться, чтобы не выгнуться ему навстречу. — Скажи мне, чего ты хочешь, — произносит он, его холодные голубые глаза сверлят мои.
— Не этого, — шепчу я. — Я не хочу этого. — Это стоило еще одной, последней попытки, пусть и с призрачными шансами. С тихим смешком он делает шаг назад, убирая руку с моей шеи. Он смотрит на мою грудь с бесстрастным лицом. Весь жар в комнате испарился так же быстро, как и появился.
— Правда? — говорит он, в этом слове нет никаких эмоций. Он звучит почти скучающе. — Я тебе не верю. — А затем он запускает руку в мои волосы и тянет, сильно. Он двигается так быстро, что я не могу отбиться. Я могу только вскрикнуть, когда он грубо разворачивает меня так, что мои груди впечатываются в холодную акриловую витрину. Он прижимает меня лицом к твердой витрине, его ладонь распластана по моей щеке. Моя челюсть вдавливается в неподатливый акрил, и я морщусь, открывая рот, чтобы ослабить давление. Его холодный фасад близок к тому, чтобы рухнуть. Его руки ищут, пока не находят молнию моего платья. Он дергает ее вниз, и я чувствую, как лиф слабеет и распахивается. Платье цепляется за мои бедра — к счастью, иначе оно скопилось бы у моих лодыжек. Я не готова быть абсолютно голой перед ним. Мне нужна хоть какая-то защита от него, и это платье — все, что у меня есть.
Он скользит рукой под ткань моего платья, и я каменею, когда его исследующие пальцы протискиваются между моими бедрами. Он отодвигает мои трусики в сторону и проводит пальцем вверх по чувствительной коже там, словно дразня меня. Я сильно прикусываю саднящую губу, стараясь не застонать. Я этого не хочу, говорю я себе. Я не настолько отчаялась. Но когда он прижимает большой палец к моему клитору, все рациональные мысли покидают мой мозг. Все мои мысли сосредоточены на его пальцах и на том, что они собираются сделать. Я вскрикиваю, когда он без предупреждения вгоняет в меня три пальца, но дыхание перехватывает в сухом горле, и звук резко обрывается. Он даже не отдается эхом от стен маленькой комнаты.
А может и отдается. Я не знаю.
Я ничего не слышу, кроме него — трение его накрахмаленной рубашки, шлепки его кожи о мою, его дыхание в моем ухе. Он вталкивается все жестче и жестче, лишая меня способности издавать звуки. Я мокрая, и ему это нравится, я чувствую. Он медленно выдыхает, его дыхание щекочет мою голую кожу. Затем он просовывает внутрь четвертый палец. Я сжимаю руки в кулаки, пока он грубо, намеренно проникает глубоко. Он жестко трахает меня пальцами, проводя зубами по моему плечу. Я вздрагиваю и дрожу от каждого движения, от каждого нарушения границ.
— Я спрошу тебя еще один ебаный раз. После этого я буду выбирать за тебя, — хрипит он мне на ухо. Я представляю, как он растягивает и заполняет меня, пока я не сломаюсь. Будет больно. Я знаю, что это будет больно, как ничто из того, что я когда-либо чувствовала раньше, но я не боюсь боли. В тот момент я боюсь только того, что случится, если я продолжу бороться. Он будет разрушать меня кусочек за кусочком, пока я не смогу делать ничего другого, кроме как ползать на коленях, умолять и истекать кровью.
Где-то глубоко внутри, мне кажется, это именно то, чего я хочу.
Я думаю, что жажду этого.
— Сделай мне больно, — говорю я хриплым голосом. — Пожалуйста. Просто сделай мне больно.