Страница 12 из 99
— Смотри, не упади, — произносит низкий, ровный голос позади меня. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это, но я все равно это делаю, потому что не могу сдержаться. — Я не нырну спасать тебя, — продолжает он. Он стоит у края бассейна, в нескольких ярдах от меня, засунув руки в карманы и расслабив тело, словно человек, считающий себя богом. Его ледяные голубые глаза направлены прямо на меня. По спине пробегает дрожь. Я так надеялась, что этого не произойдет. Я годами пыталась этого избежать. — Этот костюм очень дорогой, — говорит он с намеком на улыбку на губах.
— Не сомневаюсь, — отвечаю я, поворачиваясь к нему спиной и делая медленный глоток текилы. Лед растаял, и она стала водянистой. Однако я не перестаю ее пить. Это единственное развлечение, которое у меня есть.
— И как давно Фонд Хамины устраивает эти гала-вечера? — спрашивает он. — Пять, шесть лет?
— Наверное, — бормочу я.
— Я был на последних четырех, — говорит он почти скучающим тоном. — Должен признаться, это не самое захватывающее событие в моем календаре. На самом деле, поразительно скучное. В прошлом году он проходил в зоопарке Бронкса, ты знала? — Он проводит костяшками пальцев под подбородком и делает шаг ближе. — Думаю, это был предел волнения, который эта публика могла выдержать, чтобы кто-нибудь не упал замертво от сердечного приступа. — Я бросаю на него резкий взгляд, гадая, что именно он пытается сказать. Вряд ли мне нужно напоминать ему, что мой отец умер от сердечного приступа. Интересно, помнит ли он похороны так, словно они были вчера. А может, только я помню. Он слегка усмехается и делает еще один шаг вперед. Я чувствую, как непроизвольно отклоняюсь от него. Мне не нравится, как близко он подходит. Мне это совершенно не нравится. — Определенно, есть более продуктивные и запоминающиеся способы провести время.
— Например, снюхать дорожку кокса с задницы стриптизерши? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю себя остановить.
В его глазах вспыхивает дьявольский огонек, и я понимаю, что, вероятно, сказала совершенно не то, что нужно. Теперь он заинтригован.
Дерьмо
.
— Тем не менее, я продолжаю приходить, из года в год, — продолжает он, не реагируя на то, что я только что сказала. — Хочешь знать, почему? — Я пожимаю плечами в ленивом полуотказе. Я не хочу продолжать с ним разговор, но не могу остановиться. Не знаю, как из этого выпутаться. Здесь только мы вдвоем. Мой взгляд мечется ко входу, но никто не входит. Я напрягаю слух, но не слышу ни шагов, ни голосов, приближающихся к нам. Никто не придет спасать меня от Дориана Армстронга на этот раз. — Ради тебя, — говорит он, заставляя мое внимание снова переключиться на него.
— Меня?
— Каждый год я принимаю приглашение, задаваясь вопросом, соизволит ли загадочная Адриенна Хамина наконец появиться. Я сказал себе, что не буду тратить свое время в этом году, и все же я здесь. И ты здесь. — Он опускает глаза на мои ступни, а затем поднимает их на мои обнаженные икры и выше.
Я стою, как вкопанная, чувствуя себя в точности так же, как все те годы назад, когда он впервые нашел меня в саду. В нем есть что-то такое странное. Что-то столь же притягательное, сколь и отвратительное. Чем ближе он подходит, тем сильнее я чувствую это где-то глубоко в животе.
— Я здесь, — бормочу я.
— Почему ты уехала из Мексики? — спрашивает он, и я прищуриваюсь.
— Откуда ты знаешь, что я была в Мексике?
— Сигареты, — отвечает он, и я проклинаю себя за то, что отдала ему пачку. Особого значения это не имеет, но с другой стороны, кажется, что имеет огромное. Мне не нравится, что он хоть что-то обо мне знает. Это глупо, но кажется, что даже такие мелочи — это уже слишком.
— Я закончила задание, — говорю я, допивая остатки текилы.
Он наблюдает за мной, проводя языком по нижней губе. Я слежу за этим легким движением, потому что не могу отвести взгляд. Убирайся отсюда, говорю я себе. Беги. Но я просто стою, как идиотка.
— Ты любишь фотографировать трагедии, не так ли? — говорит он. — Ужасные вещи. Какое самое страшное злодеяние ты когда-либо видела? Какую самую страшную вещь из тех, что человек делал с другим человеком, ты когда-либо видела?
— Я не... — Я умолкаю, не желая думать обо всем том, что видела в своей жизни. Я решительно закрываю эту дверь в своем сознании, пока все плохое не начало выплескиваться наружу, как разлившаяся нефть.
— Адриенна, — шепчет он, и я не могу удержаться, чтобы не посмотреть на него. Он достаточно близко, чтобы коснуться меня. Его лицо настолько красиво, что почти больно. Оно настолько дьявольски привлекательно, что я могу представить, как уничтожаю его, разрезаю, пока не увижу только кровь.
— Дориан, — говорю я, хотя и не знаю почему. Он моргает и легко выдыхает.
— Ты помнишь, кто я? — спрашивает он. Каким-то образом я его удивила. — Ты помнишь мое имя?
— Конечно, помню, — говорю я.
— Хорошо, — он звучит довольным. Я понятия не имею, к чему идет этот разговор, но он мне не нравится. Пора действовать. Дрожаще вздохнув, я спрыгиваю со стены и ухожу от него так быстро, как только могу. Я ставлю пустой бокал на выступ и взбегаю по ступенькам на платформу в центре зала, устанавливая между нами как можно большее расстояние. — Ты снова от меня бежишь, — его голос разносится по пустому пространству. — Я тебя пугаю? — Я не утруждаю себя ответом. Я ныряю в боковой коридор и сворачиваю в смежную комнату. Древний саркофаг зияет в центре небольшой, более темной комнаты, защищенный от стихий высоким прозрачным акриловым саркофагом. Из комнаты нет других выходов. Это тупик. Я осознаю свою ошибку секундой позже, когда оборачиваюсь, а он блокирует единственный дверной проем своим большим телом.
Он крупнее, чем я думала, больше, чем имеет на то право.
— Я тебя пугаю? — повторяет он, приподняв темную бровь.
— Нет, — говорю я, хотя сердце выпрыгивает из груди.
— Думаю, что пугаю, — произносит он. — После всего, что ты видела, меня стоит бояться?
— Не льсти себе, — говорю я, но слова звучат дрожаще.
— Поверить не могу, что это действительно ты, — говорит он, делая шаг глубже в комнату и проводя пальцами по каменной стене. — После стольких лет.
— Как зовут твою жену? — внезапно спрашиваю я, пытаясь сбить его с толку.
— Селена. — Он хмурится и пожимает плечами, бросая это имя, словно оно ничего не значит.
— И где она?
— Понятия не имею.
— Может, тебе стоит пойти и найти ее, — говорю я, пятясь назад, пока не упираюсь задницей в каменную стену.