Страница 24 из 29
Через несколько минут он выйдет из этих дверей.
Высокий.
Светловолосый.
Невыносимый.
Сердце снова сделало кульбит.
— Господи, Элен.
Пробормотала она.
— Возьми себя в руки.
Получилось плохо, потому что двери открылись и люди начали выходить.
Один за другим.
Семьи, туристы, бизнесмены, cтуденты. Элен внимательно всматривалась в лица, пока наконец не увидела его.
Даже в толпе Маттео невозможно было перепутать с кем-то другим.
Он появился в проёме дверей с дорожной сумкой через плечо.
Высокий.
Загорелый.
В светлой льняной рубашке.
Со слегка растрёпанными после перелёта волосами.
И выглядел так хорошо, что Элен мгновенно захотелось подать официальную жалобу.
Это было нечестно!
Маттео осматривался по сторонам.
Потом заметил её и замер.
Сначала взгляд остановился на самой Элен на несколько долгих, невыносимых секунд. Он вообще никого вокруг больше не видел.
Потом его взгляд опустился на картонку и через пару секунд немого ступора Маттео расхохотался.
Громко, красиво, так, что половина людей вокруг обернулась. Элен почувствовала себя чрезвычайно довольной собой.
— Заслужил.
Сообщила она, когда он наконец подошёл ближе.
— Assolutamente no.
— Абсолютно да.
— Я прилетел к тебе через океан, потому что невыносимо скучал.
— И остался невыносимым.
Элен смотрела в его глаза, и голос подвёл, отдавая хрипотцой. Маттео покачал головой. В его глазах плясали смешинки.
Внезапно стало трудно дышать.
Месяц… прошёл целый месяц, а ей всё ещё хотелось смотреть только на него.
Маттео сделал шаг вперёд, потом просто бросил дорожную сумку на пол прямо посреди аэропорта и прежде чем Элен успела что-то сказать, сграбастал её в объятия.
Крепкие. Будто собирался компенсировать весь прошедший месяц за один раз.
— Dio mio...
Тихо выдохнул он ей в волосы.
— Ты настоящая.
Элен рассмеялась, потому что именно это собиралась сказать сама. Его руки сжались еще сильнее. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в лицо.
И всё.
На этом остатки самоконтроля окончательно покинули Маттео Беллини, потому что через секунду он её поцеловал прямо посреди аэропорта.
На глазах у сотен людей.
Совершенно не смущаясь.
Совершенно не заботясь о мнении окружающих, будто они с Элен были единственными людьми в мире.
Элен успела только удивлённо пискнуть ему в губы, что не помешало этому невозможному итальянцу продолжить.
Когда он наконец её отпустил, вокруг кто-то даже зааплодировал.
Господи…
Кто-то действительно хлопал им!
Элен закрыла лицо ладонью.
— Я тебя ненавижу.
— Нет.
— Маттео!
Он выглядел абсолютно счастливым, совершенно бессовестным! И невероятно довольным собой.
— Я не видел тебя...
Сказал он снова обнимая её.
— Один чёртов месяц.
И Элен вдруг поняла, что улыбается так широко, что начинают болеть щёки.
Потому что он был здесь, наконец-то здесь. Рядом. И совершенно точно был намного тяжелее её телефона, с которым она обнималась вместо него.
Особенно когда отказывался выпускать её из объятий.
— Ты собираешься отпустить меня?
— Пока нет.
— Маттео.
— Я скучал.
— Я тоже.
— Очень скучал.
— Я тоже...
Элен рассмеялась и поняла, что день определенно удался.
Первые десять минут после встречи прошли совершенно бесполезно. Элен честно пыталась вести машину, Маттео честно пытался не отвлекать её. Получалось одинаково плохо.
Потому что всякий раз, когда она бросала взгляд в его сторону, он уже смотрел на неё.
Причём с таким видом, будто до сих пор не мог поверить, что она действительно сидит рядом, а не появляется на экране телефона в очередном вечернем звонке.
— Ты собираешься делать это всю дорогу?
Наконец спросила Элен, когда поймала его взгляд в очередной раз.
— Что именно?
— Смотреть на меня так, будто я редкий музейный экспонат.
Маттео задумался совершенно серьёзно, cловно её вопрос требовал тщательного анализа.
— Возможно.
— Маттео.
— Я месяц тебя не видел, dio mio, lascia che ti ammiri, moglie!
— Мы разговаривали каждый день.
— Это другое.
Элен невольно улыбнулась, потому что была согласна.
— Это не честно, мне нужно смотреть на дорогу, чтобы мы не разбились!
За последний месяц они действительно разговаривали каждый день. Иногда по часу. Иногда по три. Несколько раз София даже жаловалась, что братец окончательно сошёл с ума и проводит с телефоном больше времени, чем с живыми людьми.
Карло, разумеется, немедленно встал на сторону крестного сына и заявил, что влюблённому мужчине позволительны гораздо более серьёзные преступления.
После чего оба получили от Софии лекцию о коллективной мужской беспомощности. Элен тогда смеялась почти пять минут. Сейчас, вспоминая тот разговор, она вдруг поняла, как сильно успела привязаться ко всем этим людям.
К Софии с её неиссякаемой энергией. К Карло, который считал любую проблему следствием недостаточного количества еды. К Маттео.
Особенно к Маттео.
Он сидел рядом, слегка развернувшись к ней, и с интересом рассматривал город за окном. Пока что Нью-Йорк производил на него смешанное впечатление.
Минут через пятнадцать после выезда из аэропорта он увидел, как двое мужчин что-то яростно выясняют друг с другом посреди улицы. Ещё через десять минут наблюдал женщину, которая одновременно разговаривала по телефону, пила кофе и вела собаку.
Потом возле перекрёстка какой-то человек играл на саксофоне рядом с мужчиной, переодетым в Статую Свободы.
Маттео молчал довольно долго. Элен уже знала этот взгляд.
Он что-то обдумывал.
— Ну?
Спросила она.
— Я стараюсь быть вежливым.
Элен с чувством рассмеялась.
— Ты можешь быть честным, не беспокойся, нью-йоркцам плевать на вежливость.
Маттео повернулся к ней.
— Теперь я понимаю, почему ты сказала, что мне здесь не понравится.
— Что?!
Элен деланно возмутилась сквозь улыбку.
— Этот город выглядит так, будто его проектировали люди, которые ненавидят друг друга.
Элен возмущённо ахнула, смеясь.
— Неправда!
— Все куда-то бегут как сумасшедшие. Разве это нормально?
— Потому что работают.
— Сигналят так, что у меня уже уши заложило.