Страница 21 из 29
А Маттео притянул её обратно так быстро, что Элен даже не успела понять, что их губы слились в поцелуе. И когда до неё, наконец, дошло это осознание, она обвила его шею руками и ответила с такой страстью, что Маттео не устоял на ногах, шагнув назад от её напора и едва удерживая их обоих в вертикальном положении.
Мира вокруг них не существовало. Были только её губы. Его руки. Её пленительный запах, и его нетерпеливый, жадный язык. Их тела были так близко, что риск слепиться, как два кусочка ароматного теста для пиццы, был крайне высок.
Они оторвались друг от друга едва ли желая этого.
Маттео взял её руку и коснулся губами костяшек пальцев.
Совсем легко.
Потом отпустил.
— Иди, moglie. Иначе я украду тебя против твоей воли, è molto difficile per me tenermi tra le mani in questo momento.
Элен кивнула.
Подхватила чемодан.
Развернулась.
Сделала несколько шагов и всё-таки обернулась. Маттео стоял на том же месте.
Высокий.
Светловолосый.
С невозможными голубыми глазами.
И смотрел только на неё.
Сердце сжалось так сильно, что стало трудно дышать.
Она подняла руку.
Он улыбнулся.
И только после этого Элен заставила себя уйти.
Самолёт уже набирал высоту, когда она наконец смогла расслабиться в кресле. За иллюминатором медленно растворялась Италия. Где-то далеко внизу оставались эти невероятной красоты каналы.
Узкие улочки.
Ресторан семьи Беллини.
Карло.
София.
Маттео.
Элен закрыла глаза и неожиданно для себя, рассмеялась, потому что это был лучший отпуск в её жизни. Не самый дорогой и не самый роскошный. Не самый идеально спланированный — она, всё таки, не взяла с собой даже нижнего белья.
Лучший отпуск
.
Она приехала сюда с разбитым сердцем, а улетала с заботливо склеенным.
Разница оказалась огромной.
Телефон всё ещё был в режиме полёта, но перед выключением она успела увидеть последнее сообщение.
Всего одну строчку.
"Я уже невыносимо скучаю по тебе."
Элен улыбнулась, прижав телефон к груди и всё ещё улыбаясь, расплакалась.
Будущее не казалось ей чем-то пугающим, теперь, она его ждала. Ждала с таким трепетом и нетерпением, что самой становилось страшно.
Через месяц, в Нью-Йорк должен был прилететь один совершенно невозможный итальянец.
И мысль об этом заставляла сердце биться быстрее.