Страница 25 из 184
Она заходится в хриплом кашле и только через некоторое время, после того как я даю ей сделать несколько глотков целебного отвара, приходит в себя и устало откидывается на подушку.
— Ты снова не пьешь лекарство, которое я принесла, — игнорирую ее предыдущие слова и злюсь, что все таблетки так и лежат нетронутыми.
Я наливаю стакан воды и подношу к ее губам лекарство, но она отворачивается.
— Оставь, Каролина. Меня не вылечить…
— Вылечить! — Я завожусь за секунду и раздраженно хмурюсь. — Даже лекари брата говорят, что ты сможешь победить болезнь, но сама все портишь, пропускаешь лечение. Не хочешь никого слушать…
— Я хочу уйти, Кэрри. Хочу освободить тебя…
— Не смей! Ты нужна мне, — задыхаясь, шепчу я. Слова матери причиняют боль.
— Брат манипулирует тобой, — повторяет она, — из-за меня.
Я молчу, требовательно приоткрываю ее рот и закладываю таблетки, а потом даю запить.
— Не хочу ничего об этом слышать! — Отворачиваюсь, избегая ее слишком пристального взгляда.
— Ты хочешь, чтобы он сделал из тебя чудовище, которым является сам? — Она хватает меня за руку (откуда только взялись силы?). — Он уже пробовал подселить в тебя квизора?
Я вздрагиваю после слова «квизор». Материнское сердце всегда чует беду.
— У него не вышло, — приглушенно признаюсь я, вспоминаю прикосновение голодного духа к своей душе, которая отторгла квизора при первом же контакте, — но он не оставит попыток, найдет способ.
— Нет. Эфир защитит тебя, — уверяет мать. — А брат и без квизора очернит твою душу. Он заставляет тебя идти на преступления. Ты должна сбежать…
— Я не уйду без тебя. Поправляйся, и мы сделаем это вместе. — Я целую ее в лоб. — Ты — все, что у меня есть. Пожалуйста, пей лекарства.
Но этой же ночью мать покидает меня. Я не понимаю, что случилось, и рыдаю над ее телом. Я прятала от нее все опасные предметы, лекарства оставляла по одноразовой дозе, двери всегда закрывала снаружи. Ее могли посещать только прислуга и я.
Брат не причинил бы ей вреда, я знаю, хотя и не испытывал к ней никаких чувств. Она не его родная мать, та умерла во время родов. Мы были родней только по отцу, и пока я слушала приказы брата, он ее не трогал, даже наоборот, помогал с лечением и деньгами — из соображений собственной выгоды, конечно.
Я не знаю, что мать с собой сделала. Может, это ее магия? Возможно… Несмотря на слабость, она все-таки могла воспользоваться силой.
Недолго прощаюсь с телом. Мне очень больно оставлять ее здесь, но приходится брать себя в руки и бежать из замка. Ведь больше меня ничего не держит… А времени… времени очень мало.
Беру с собой только деньги — все, что у меня есть. Тренированное тело, ловкость и наблюдательность позволяют уйти из замка незамеченной. У меня есть только несколько часов до рассвета, чтобы сбежать как можно дальше. Когда брат кинется меня искать, он перевернет каждый клочок земли, и тогда… мне даже страшно представить, что он сделает со мной!
Я не знала, как обстоят дела на границе, и боялась рисковать. Нужно было спрятаться, залечь на дно, а потом осторожно выведать у местных, как безопасно пробраться в Элларию. Говорили, всех беженцев, которых воинам Круга удается отловить, ждет пожизненное наказание в виде каторжного труда на рудниках, ну, или смерть на месте.
И я спряталась… Ушла в лес — в тот самый, в котором месяц назад брат без зазрения совести убил мою подругу и ее семью. А я… я тогда стала соучастницей жестокого преступления. Да, против своей воли, но я все равно виновата и никогда себе этого не прощу.
Как я и предполагала, от ветхого домика остался только пепел, но неподалеку от этого места находилась заброшенная хижина. Когда мы были маленькими, семья Кэролайн часто забирала меня с собой на летний отдых, и мы с Кэрри бегали сюда в гости к старенькой знахарке.
Добрая женщина много лет назад укрылась в хижине от жестокого мира, где по трагическому стечению обстоятельств ей довелось потерять мужа и детей. Старушка вела отшельнический образ жизни, но путники, случайно забредавшие в эти края, после знакомства с ней пускали по миру славу о ее чудесных травах, обладающих целительной силой.
Именно поэтому родители моей подруги построили неподалеку небольшой домик, и я вместе с Кэролайн приезжала сюда на несколько месяцев, чтобы просить знахарку о помощи. Кэролайн была тяжело больна. С рождения она страдала болезнью крови, поэтому всегда казалась бледной и худенькой.
Расхваленные целители разводили руками, а старушка с теплой улыбкой и добрым сердцем знала, как помочь Кэрри. После ее лечения на щеках моей подруги появлялся румянец, глаза блестели. Жаль, что помощь имела временный эффект, а когда знахарка умерла, Кэролайн и вовсе стала увядать, как прекрасная магнолия с приходом зимы.
Я осталась жить в хижине на целых три месяца. Именно столько времени мне потребовалось, чтобы узнать обо всех возможностях проникновения в другое королевство и при этом не попасться в лапы Круга или брата (одно не лучше другого).
Я питалась ягодами и грибами. Благодаря знахарке даже разбиралась во многих полезных травах. Лекарка всегда щедро делилась с нами знаниями, угощала самым вкусным цветочным чаем и рассказывала много добрых сказок.
В ее хижине я нашла нашу с Кэрри шкатулку, в которой мы в детстве хранили безделушки, какие-то бусинки, засохшие пучки трав, куклу Кэрри и ее гребень, и замерла, взяв в руки знакомую вещь. Подруга любила сидеть здесь на лавочке, когда лекарка готовила для нее отвар, и расчесывать свои тонкие длинные волосы. Я дрожащими пальцами поддела светлый волос Кэролайн, оставшийся от нее блеклым воспоминанием… Потом долго плакала и просила прощения… Но здесь было два варианта: сдаться обстоятельствам и пойти следом за своей названой сестрой или взять себя в руки, взрастить из себя нечто достойное, чтобы противостоять злой силе истинных и сражаться на стороне правды. Например, стать анкарваром… Ведь я тренировалась с детства. Хорошо тренировалась, старательно, как этого требовал отец от своего сына. От меня он не ждал ничего особенного, но я всегда пыталась доказать отцу, брату и себе, что тоже чего-то стою. Таким способом я пыталась заслужить их любовь. Глупая!
Я положила светлый волос в свою дорожную сумку. У меня появилась безумная идея. Если повезет, возможно, у меня появится шанс стать тем, кем я сейчас всем сердцем желаю быть, и плевать на то, что это бегство от самой себя…