Страница 24 из 184
Ответить я не успела: принц обернулся к другим анкарварам и приказал отойти на безопасное расстояние ближе к барьеру, чтобы их не задело мощностью моей сферы, а потом… А потом он сделал нечто страшное: за долю секунды снова сконцентрировал отрицательную магию, заложил туда заклинание на неизвестном мне мертвом языке и запустил его в пространство впереди себя. Воздух задребезжал, покрылся рябью и дымящимся черным туманом, а из этого тумана начало по частям выползать нечто, постепенно приобретая форму и очертание призрачного существа. У квизоров не имелось тел, это были мертвые души из другого мира, вечно голодные и неупокоенные духи, которые обретают свою силу, подселяясь в тело жертвы. Они не могут атаковать, находясь в бестелесном состоянии, я знала это, как и то, что у принца все под контролем и что на тренировочной площадке несколько десятков подготовленных анкарваров. Я знала, что мне ничего не угрожает, даже с учетом того, что это настоящий квизор. Он не сможет ко мне подселиться, не сможет подчинить мой разум. Никто этого не допустит.
Но меня сковал страх. Жуткий, первородный, удушающий страх. Тело оцепенело, перестало слушаться… Я слышала голос принца, он приказывал атаковать, но смотрела на квизора, который в этот момент смотрел на меня призрачным темным взглядом, и не могла пошевелиться. Не могла вдохнуть, открыть рот, чтобы произнести хотя бы слово. Я одеревенела от леденящего душу ужаса, в глазах предательски стало темнеть, к горлу подкатила тошнота. Голова кружилась… Память вспышками перед глазами рисовала жуткие картины, что мне довелось пережить… Снова этот сладковатый, липкий запах смерти, от которого мутило… Казалось, мне на грудь положили свинец, не дававший нормально дышать, сделать хотя бы вдох… Мушки перед глазами подавали сигнал, что от недостатка кислорода я вот-вот свалюсь в обморок… Показалось, что кто-то подошел ко мне со спины и, встряхивая, пытался привести в чувства. А квизор в этот момент бросился в мою сторону. Он чувствовал мои эмоции и жаждал усилить их, сделать еще ярче, чтобы напитаться отрицательными эманациями. И тогда я поняла, что все… Глаза против воли закатились, меня окутало тьмой и легкостью. Через долю секунды мое сознание выключилось…
Сквозь сонный морок перед глазами танцевали разноцветные картинки прошлого, пробуждая внутри эмоции, которые я всегда прятала и желала забыть.
Вот я, совсем мелкая, худенькая девочка, едва могу удержать в руках тяжелый меч, а рядом стоит брат и насмехается надо мной. В его глазах, как всегда, тень презрения и чувство собственного превосходства.
— Ты никчемное, ни на что не способное ничтожество! — Его слова сочатся ядом. — Посмотри на себя: даже меч не способна удержать в руках! А твоя магия? Ты никогда не сможешь стать нормальным магом. Ты — позор семьи! Тебя даже замуж не отдать! Ты уже бракованная, ошибка с первых дней своей жизни! Ты не должна была тогда выжить!
Он снова потешается надо мной, смешивает с грязью. После его слов хочется отмыться и рыдать без остановки. Когда я уже перестану принимать его слова близко к сердцу⁈ Когда сердце превратится в камень и перестанет страдать⁈
От последующего унижения, при котором брат никогда не скупится на злые слова, меня спасает появление отца.
— Кэрри, ты еще слишком мала, чтобы браться за меч, — делает замечание он, недовольно оглядывая меня и оружие. Но я вцепляюсь в меч мертвой хваткой. Мне кажется, что это может помочь спастись от брата — от этого ненормального чудовища, которое с ранних лет терзает мою душу и не дает покоя.
— Что со мной не так, мама? Почему брат ненавидит меня? Почему отец так строг? Иногда мне кажется, что брата он любит, а меня — нет… — Глаза наполняются слезами, мне внезапно становится так жаль себя.
Мама расчесывает мои волосы гребнем из красного дерева. Из зеркала на меня смотрит красивая улыбающаяся женщина с такими же яркими зелеными глазами, как у меня.
— Ты особенная, навсегда запомни это. Как и твоя магия, которой тебя наделили Боги, услышав мои молитвы, — строго говорит она. — Твой брат… Он всех ненавидит. У него нет сердца, там тьма и лед. Жду не дождусь, когда он уедет в академию и перестанет тебя задирать. А твой отец… В последние годы он очень изменился. Как только стал служить Кругу Истинных, его словно подменили…
Дождливый промозглый день. На улице так же пакостно и тоскливо, как и в моей душе. Я трясусь от страха, меня всю колотит. Душа стынет, а сердце готово выпрыгнуть из груди.
Брат и его воины идут впереди. Я на негнущихся ногах плетусь следом. Мне страшно. Я знаю, что поступаю неправильно, но не могу противостоять силе брата, его угрозам, его лжи. Ведь обещание брата яйца выеденного не стоит, но что будет с моей матерью, если я ослушаюсь? Он с легкостью исполнит свои угрозы…
— Здесь? — Брат чуть поворачивает голову назад, обращаясь ко мне.
Впереди ветхая избушка, скрытая ветвями деревьев в лесной чаще. Сюда мы добирались несколько часов.
— Да… — глухо выдавливаю я и нервно сглатываю. — Ты же помнишь, что обещал не трогать их, а только допросить?
Но брат не отвечает, и мне становится все хуже… Он же не настолько зверь?
Я остаюсь снаружи, а брат и несколько воинов заходят внутрь дома, с виду мрачного и нежилого. Может, я ошибаюсь, и те, кого мы ищем, уже бежали из Запретного Королевства? Хорошо, если так…
Но тут я слышу глухой вскрик, тонущий в звуках леса. Что-то падает на деревянный пол, явно ощущается борьба, и до моего слуха доносятся голоса… До боли знакомые голоса и слова мольбы…
Я рвусь к домику, но стражники грубо останавливают, приставляют к горлу меч и приказывают не дергаться. Даже воины брата обращаются со мной не лучше, чем с заложницей.
Через несколько минут все стихает. Брат выходит наружу с мечом в руках и какой-то тряпкой протирает лезвие окровавленного оружия.
— Ты… Ты же обещал, — неживым голосом выдавливаю я, понимая, что произошло.
Я словно цепенею, голова идет кругом. Все тело прошибает ознобом. Сердце больно сжимается, к горлу подкатывает ком, на глаза наворачиваются слезы. Я готова сейчас умереть, но не осознать происходящее.
— Они слишком много знали, — холодно произносит брат с циничной ухмылкой. — А ты, хочешь этого или нет, стала соучастницей.
Он равнодушно проходит мимо, а я падаю на колени, закрываю лицо ладонями и содрогаюсь от рыданий.
— Это все из-за меня, — бескровными губами шепчет мать. — Он манипулирует тобой. Иначе ты бы давно сбежала…