Страница 142 из 184
— У меня была идея и несколько месяцев неудач. Тысячи попыток. Но никак не получалось заставить застыть свет Айлин в слезе и суметь его запереть так, чтобы внутри капли осталась жизнь. Это произошло лишь раз. Повезло случайно. Потому что магия очень тонкая. А материал слишком хрупкий.
— Ты создал один-единственный артефакт, способный вернуть кого-то из агонии к жизни… И потратил его на Рэна?
Девид коротко кивнул. Я растерянно посмотрела на брата.
— Спасибо. Обязан, — откликнулся Рэн. — Высокое благородство, свойственное сыновьям Таргуза Лэнгтона, меня всегда поражало своей жертвенностью.
— Давайте поговорим об этом позже. — Король резко решил сменить тему разговора. — У меня есть серьезная информация из воспоминаний Рэна. И она требует безотлагательных действий с моей стороны.
Мы сразу напряглись. Даже Рэн, к которому еще не полностью вернулся контроль тела. Он уперся локтями в землю и приподнялся, устремив на Девида внимательный взгляд.
— На подходе к королевскому дворцу Круг Истинных подготавливает анкарварам ловушку, — огорошил он. — По периметру столицы враги расположили блокирующие магию артефакты. Но не простые, а те, что подавляют волю.
— Те самые, что создавал Король Ночи? — удивился Рэн.
— Да…
— Тьма! Если они не будут предупреждены и их окружат… — сразу догадался о плане врагов Рэн, — Истинные разгромят большую часть армии Элларии.
— Да, — подтвердил наши опасения король и посмотрел на меня. — Поэтому кто-то из нас должен предупредить Маркуса, иначе мы проиграем эту войну, даже не успев добраться до Предела.
Маркус
Тьма внутри меня носилась по магическим каналам, создавая слои щитов, концентрируясь в ладонях. Чтобы в нужный момент сорваться с рук и полететь в сердце врага смертельной стрелой.
Лекс вывел меня из равновесия, когда призвал вернуться в лагерь прямо в разгар сражения. Я находился в его эпицентре. Просчитывал ходы противника, контролировал своих воинов и рассекал врагов магией меча.
Как вдруг анкарвары, которые удерживали врага на периферии, доложили мне, что я срочно должен вернуться в лагерь. Причем немедленно!
— Ты в своем уме? — прорычал я, спрыгивая с дракона и приближаясь к Лексу.
Вокруг было много магов, магических существ и суеты. Обычное дело, когда мы продвигались в направлении столицы Запретного Королевства, шаг за шагом завоевывая новые территории. Здесь все работало как часы, каждый маг был на своем месте. Целители ставили на ноги ребят, адепты заряжали артефакты, анкарвары сражались на передовой.
Но сейчас большинство магов зачем-то столпились рядом с блондином, окружив того, кто находился за его широкой спиной.
Первым делом я заметил черного змеедракона и подумал, что это, скорее всего, посланник из дворца Элларии. Возможно, мать таким способом решила передать нам важную информацию.
Но через несколько шагов я понял, что это союзник Дейва, и приготовился увидеть брата.
— Какого демона⁈ — Во мне моментально вспыхнула ярость, тьма стала выходить из-под контроля и заклубилась вокруг черной дымкой.
Рука рефлекторно потянулась к мечу, вытаскивая его из ножен с характерным звуком. Мысленно я уже рисовал картину того, как лезвие острого клинка беззвучно лишает жизни моего ненавистного врага.
— Стой! — Лекс преградил дорогу и с опаской покосился на мою темную ауру.
— Ты выдернул меня из боя ради этого червя? — психанул я. — Вот честно, я бы не расстроился, если бы кто-то другой вонзил меч в его сердце!
Я с презрением бросил взгляд на Рэна, который опирался одной рукой на змеедракона, другую приложил к груди, унимая одышку. Он смотрел на меня исподлобья и благоразумно молчал. Выглядел паршиво, болезненно и жалко. Судя по всему, маг едва держался на ногах.
— Никак не пойму, — обратился я к анкарвару. — Почему этот предатель до сих пор жив?
Лекс ничего не ответил и протянул два письма, написанных на магической бумаге, в которой я сразу узнал зачарованный папирус Дейва.
— Рэн летел с западной заставы, делая огромный крюк, чтобы не попасться патрульным отрядом истинных. На это у него ушло три дня. Наша разведка обнаружила его вблизи границы с Элларией. — Лекс, как анкарвар, который привык просчитывать и выведывать полезную информацию в кратчайшие сроки, уже обо всем знал наперед, таким образом экономя время на расспросы. — Дейв показал ему тайные тропы. Мы нашли при Рэне карту с отмеченным маршрутом.
Я в этот момент читал первое письмо. Брат кратко объяснил, что Рэн заражен тьмой и его поступки могут быть оправданы на магическом суде. Что истинные стерли большую часть его памяти и полезной информацией он не владеет. Велел поделиться с ним запасами эликсиров, которые были сейчас на вес золота. Просил позаботиться о нем, как о союзнике…
Слов нет. В голове лишь неприличные ругательства!
Также он сообщил, что Круг Силы готовит ловушку. А это значит, что придется без предварительной подготовки на ходу менять тактику. Нет времени все качественно обдумать и оценить риски!
Я скрипнул зубами, сминая в кулаке письмо. Искра темной магии превратила послание в горстку пепла.
Я открыл второе письмо… И сердце пропустило удар.
Кэрри! Его написала моя Кэрри.
Несколько строчек теплых признаний любимой женщины согрели душу, зарядили незримой огненной энергией и стали топливом на грядущие битвы.
Кэрри, как и брат, просила меня о Рэне. Она умоляла помочь ему протянуть до завершения военного похода или оказания квалифицированной помощи. Обещала все объяснить. Потом, когда война закончится. Если закончится…
Она извинялась и просила прощения за то, что сбежала. За то, что расстроила меня…
Читая ее строки, я рефлекторно потер рукой в области сердца. Там, как обычно, саднила застарелая боль. Каждую минуту напоминая о том, что не видать мне больше покоя. До тех пор, пока я не уничтожу последнего врага в своем королевстве. До того момента, пока, просыпаясь в одной постели с любимой женщиной, не буду знать, что ее жизнь и сон в полной безопасности.
Больше всего на свете мне хотелось прижать послание Кэрри к груди, приложить его к губам, мысленно даря поцелуй любимой. Но я не мог даже вдохнуть запах бумаги, которая определенно хранила мельчайшие частички ее аромата. Потому что маги, что окружили меня, не сводили с моего лица глаз, ожидая решения.
Оставалось лишь запечатлеть в своей голове ее последние строчки: