Страница 54 из 266
— Безусловно, — подтвердил археолог. — И это еще печальнее. Кстати, с вашей точкой зрения на европейский истэблишмент я совершенно согласен! Я бы еще жестче сказал: стадо безграмотных и безответственных ослов! Ну, а по теме… Есть мнение, что влияние человечества на изменение климата не так уж и велико, как кажется. По разным оценкам, три, может быть, пять процентов от силы. Есть теория, что Земля таким образом проходит циклы своего рода «обновления», «очищения», если хотите. Меняется угол наклона земной оси за счет движения колоссальных тектонических плит, сдвигаются магнитные полюса, соответственно, отдельные участки Земли то уходят под воду, то наоборот поднимаются в виде гор и островов из Мирового Океана; ледниковые периоды сменяются периодами глобального потепления. Это именно глобальные климатические циклы планетарного масштаба. И мы здесь ни на что повлиять не в состоянии. Раз в несколько тысяч лет на нашей планете меняется климат. Очень хочется надеяться, что мы с вами не стоим на пороге такого цикла. Хотя все факты, к сожалению, говорят об обратном.
— Что же будет с человечеством? — тихо спросила Рыжая Соня. Петрос взял ее за руку и ободряюще улыбнулся. Она светло улыбнулась ему в ответ.
— Оно будет переживать трудные времена, — подтвердил Алекс. — Но я верю в человечество: оно выживет и, возможно, как и наша планета, «очистится» и станет лучше. Так что давайте-ка смотреть в будущее с оптимизмом! А ничто так не добавляет оптимизма, как бокал вина и вкусный обед, не так ли, дорогой Джеймс?
Англичанин подскочил на месте: предложение Смолева попало на благодатную почву и было встречено с восторгом.
— Отличная мысль! — просияв, воскликнул он. — Мы готовы к обеду! От этих научных разговоров на свежем воздухе у меня дико разыгрался аппетит! Родная, буди ребенка! Когда еще грядет Великий Потоп, а регулярным и здоровым питанием пренебрегать не следует! Помню, на моем острове говорил мне один диетолог…
Вся компания дружно и весело рассмеялась. Настроение присутствующих явно поднялось.
— Петрос, друг мой, — обратился к повару Смолев. — Предлагаю устроить импровизированный обед прямо здесь, на палубе, как вы на это смотрите? А девушки вам помогут! Когда все будет готово, пригласим и капитана.
— У меня все готово, босс, — звучным баритоном уверенно произнес повар. — Осталось только накрыть на стол!
— Прекрасно! С радостью поучаствую в этом процессе, если мне позволят! — отозвалась Лили. — Софи, Петрос, я в полном вашем распоряжении!
Через каких-то пятнадцать минут на столе появились несколько кастрюль, большая жаровня, три блюда, несколько глубоких мисок и подносов. Выкладывая еду из кастрюль и жаровни на подносы, Петрос комментировал свои действия англичанину, внимательно следившему за ним жадным взглядом.
— Это обязательно стоит попробовать: это баклажаны, фаршированные рисом и мясом, называются мелидзанес, надеюсь вам понравится!
— Никаких сомнений, — подтвердил Джеймс Бэрроу, вооружившись самой большой тарелкой и вилкой. — А это что за блюдо? Я его не пробовал раньше!
— Это печеные томаты, доматес-гемистес, а справа от них — фаршированный сыром перец. А в этой мисочке, рядом с мусакой — лук, тушеный с сельдереем. Очень полезно для здоровья! — улыбнулся повар. — В этой кастрюльке — фасолада, легкий суп из бобов, зелени, томатов, моркови и сельдерея. Специально для Софии.
— Да, это мой персональный заказ! — подтвердила Рыжая Соня, протягивая Петросу миску для супа. — А то я без супов как-то загрустила. Очень вкусно, всем рекомендую! Особенно вот с этим пирогом, называется… Называется… Ну же, Петрос, я забыла! Он с соленым сыром и шпинатом.
— Спанакопита, — произнес, широко улыбаясь, грек. — Персонально для вас, господин Бэрроу: бараньи отбивные на косточке. Приготовлены на гриле с оливковым маслом и тимьяном. Называются пайдакья-схарас. Кушайте на здоровье!
— Чудесно, а это что, на подносе? — поинтересовалась Лили. — Рядом со знакомыми нам сувлаки? Вот тут, слева от жареной баранины.
— Это мясные котлетки из баранины и говядины, — улыбаясь, пояснил Смолев, приходя на помощь повару, который в этот момент уже накладывал еду на тарелку нетерпеливо ожидавшему Джеймсу и не мог отвлечься, чтобы ответить на вопрос Лили. — Называется бифтекья, вот те жареные тефтели — кефтедес. Это голубцы, а это — долма. Приятного аппетита, Лили! Кушайте на здоровье, а я пойду, приглашу капитана.
Обед длился уже добрых полчаса, когда Джеймс Бэрроу наконец насытившись, стал рассказывать внимательно слушавшим его собеседникам историю о «Летучем Голландце»: корабле-призраке, что вечно бороздит бескрайние морские просторы и не может пристать к берегу. Иногда матросы других судов могут видеть этот корабль в призрачной дымке, окруженный светящимся ореолом, но встреча с «Летучим Голландцем» не сулит ничего хорошего экипажу судна.
— А почему его так назвали, милый? — поинтересовалась Лили. — Расскажи подробнее!
— Это очень мрачная легенда, дорогая! Она гласит, что триста с лишним лет назад голландский капитан Филипп Ван Страатен возвращался в Голландию из дальнего плавания к берегам Ост-Индии с грузом пряностей и опиума. На борту корабля были пассажиры — супружеская пара, которых капитан обещал довезти домой, в Амстердам, но так и не сдержал своего обещания. Ван Страатен был человеком необузданного нрава, жестоким и коварным. Ему приглянулась жена пассажира, и капитан, убив ее мужа, предложил ей выйти замуж за себя. Молодая женщина от горя покончила с собой, выбросившись за борт.
— Какой кошмар! — негодуя, воскликнула Лили. — Вот мерзавец! Да как он мог?
— Что было дальше? — мягко улыбнувшись англичанке, поинтересовался Смолев.
— А дальше, при попытке обогнуть мыс Доброй Надежды корабль попал в свирепый шторм. Часть экипажа во главе со штурманом взбунтовалась и потребовала переждать непогоду в какой-нибудь бухте. Капитан лично застрелил штурмана и нескольких недовольных матросов, а затем поклялся страшной клятвой, что никто из его команды не сойдет на берег до тех пор, пока они не обогнут мыс, даже если придется плыть вечно! Говорят, что в этот момент в ответ на его богохульство и в качестве кары за все злодеяния с небес раздался Голос, который произнес: «Да будет так! Плыви!» Теперь он, проклятый, неуязвимый, но неспособный сойти на берег, обречён бороздить волны мирового океана вместе со своим экипажем до второго пришествия. Вот так! И горе тем морякам, кто его увидит!