Страница 41 из 266
Когда к нему подошел живой и невредимый мастер Ямада, Смолев только безнадежно покачал головой.
Генералу это совсем не понравится, тоскливо думал он, глядя на убитого водителя: все три пули попали ему в лицо. Но генерал — ладно. Он наверняка взял живьем несколько нападавших. Вот бедолага старший инспектор — тот будет просто безутешен! Его сердце будет разбито…
За рулем мерседеса с широко открытыми глазами на залитом кровью лице сидела Медея Иоанниди. Ее красивые черты до неузнаваемости исказила ненависть.
Эпилог
«Vide Napule e po’ muore!»
«Увидеть Неаполь и умереть!»
Старая неаполитанская поговорка
За «разбором полетов» и допросом арестованных быстро наступил рассвет.
— С самого начала она играла заодно с Каморрой против нас, — вполголоса заметил генерал Манн, наблюдая с верхней террасы за тем, как доктор Штаубе оказывает медицинскую помощь во дворе виллы пострадавшим в перестрелке с обеих сторон.
Генерал отхлебнул дымящийся кофе из огромной кружки, что вручил ему Алекс, и удрученно покачал головой.
— И грамотно играла, как я ее прошляпил?! Все время была на шаг впереди! Думаю, что и Каморру она водила за нос — ей самой нужны были миллионы «семьи Гуллотта»!
Четверо убитых боевиков, трое раненых, остальные арестованы, — таковы потери нападавших. Троих застрелил снайпер, одного — генерал.
Ну и Медея, само собой, пятая, подумал Смолев и тяжело вздохнул.
Со стороны оборонявшихся потерь не было, не считая легкого ранения одного из агентов Интерпола — пистолетная пуля по касательной оцарапала ему щеку, оставив на всю жизнь памятный шрам. Плюс нервное потрясение у старшего инспектора, который чудом остался цел в перестрелке. Израильтяне, охранявшие периметр, тоже были целы; им удалось скрутить двоих нападавших. До Сони с Христосом и Пиани так никто и не добрался. И слава Богу!
Антонидиса Софья отвезла в больницу, в приемный покой. Он не мог поверить, что Медея его использовала в своих целях: сначала сделала вид, что улетела, а сама потом телефонным звонком отправила его на ночь глядя на виллу в качестве «живца» под предлогом доставки срочной депеши из департамента для генерала.
К утру старший инспектор после разговора с генералом являл собой жалкое зрелище. Манн лично попросил главного врача, чтобы начальнику полиции острова прописали «строгий постельный режим» — минимум на неделю!
«Потом пусть догуливает две недели отпуска! С его начальством я сам все согласую!» — решил генерал.
— Не ты один ее прошляпил, — хмуро обронил Смолев, тоже наблюдая за тем, как умело действовал хирург. — Обманула всех. Ты уже доложил в Министерство?
— Да, не мог отказать себе в удовольствии разбудить министра с утра пораньше, — невесело ухмыльнулся Виктор. — Он целых пять минут молчал мне в трубку. Я грешным делом подумал, что он снова заснул, но на этот раз уже стоя. Но нет — пришел в себя настолько, что даже извинился передо мной за недоверие… Пообещал «всемерное содействие по всем вопросам и любые фонды»! О как!
— Представляю, что сейчас творится в Департаменте полиции!
— Нет, Саша, ты даже не представляешь! — покачал головой глава Бюро Интерпола и зло улыбнулся. — Такой шорох стоит! Те трое, которых повязал твой японец, — они так и не поняли, что с ними произошло. Вроде стояли на ногах, и вдруг все втроем на земле, с кляпами во рту и связанными руками! Они Ямада даже разглядеть не успели! Первыми от неожиданности да с перепугу стали сразу давать показания, назвали массу имен. Все — полицейские: или бывшие, или действующие. Целая группировка. Ты был прав: «конкурирующая организация». Хотели заполучить Пиани и добраться до счетов «семьи Гуллотта», для чего пошли даже на сговор с Каморрой. Хотя, какой он к чертям Пиани! Сальваторе Дженнаро, помощник финансового консильери самого покойного дона Доменико Гуллотта. Его опознал хирург, который делал ему операцию. Спасибо герру Штаубе за подсказку. Поднажали на хирурга, не без этого… Сначала у него память как отшибло, долго вилял, а когда ему предложили на выбор: или он освежает память, или лишается лицензии на медицинскую деятельность лет на пятнадцать за сотрудничество с организованным криминалом. Тут-то хирурга, понимаешь, сразу и озарило: вспомнил все и в мельчайших деталях. Ну, а уж на Сальваторе Дженнаро нам сразу прислали целое досье. Он действительно теперь единственный, кто знает все о деньгах «семьи».
— Он готов дать показания против Каморры?
— Да, — просто ответил генерал. — Он знал, что за ним помимо Каморры, которая подставила этого несчастного бедолагу Буджардини, охотится еще и полицейская группировка, — поэтому не доверял и нам. Ждал, когда мы сами начнем вытрясать из него деньги. Теперь понял что к чему, готов сотрудничать, как и планировал изначально. Единственное условие, которое он выдвинул, что сперва деньги клана он хочет направить в сиротские дома Неаполя, дома престарелых, а еще — на постройку бесплатной школы для детей Испанского квартала. Он уже давно создал Фонд, который будет этим заниматься. Огромную подготовительную работу провел. Все легально. Деньги на счетах Фонда. Там миллионы евро! По мне — так дело святое!.. После того, что произошло, сейчас никто против и слова не пикнет!
— А что с семьей Буджардини?
— Можешь обрадовать своего гостя. Его родных уже вывезли из Неаполя в Рим; до суда они будет находиться под охраной в рамках программы по защите свидетелей, — пояснил генерал. — Его самого тоже ждут в Риме, чтобы он дал свидетельские показания. Кстати, забыл тебе сказать, совсем вылетело из головы! На фотоаппарате Антонидиса эксперты среди других кадров обнаружили одного хорошо известного Интерполу боевика Каморры — Джузеппе Лучано. Он должен был проследить, чтобы Буджардини пристрелил Дженнаро, когда тот выйдет из воды на Антипаросе. А если тот не сможет или передумает в последний момент, — убить их обоих. Но Дженнаро просто не вышел из воды. К тому моменту его уже подобрал катер, и они шли к Дриониси. Там они высадились и попали в засаду, которую им устроили на этот раз уже наши ночные «гости». Джузеппе Лучано, как выяснилось, выполнял заказ Четтины Гуллотта. Они тоже все арестованы час назад. Это так, в общих чертах…
— Так что там в Департаменте, ты не договорил? — поинтересовался Алекс.