Страница 261 из 266
Эпилог
— Я не хочу дарить слишком крупный бриллиант, который она побоится надеть!
— Полагаю, она храбрее, чем вы думаете.
Из к/ф «Советник»
— Ах вы, черти полосатые! — радостно кричал в трубку генерал Манн. — Да я за такие вести старшего инспектора прощу на радостях! Отлично сработали: чисто и аккуратно! А знаешь что? Есть у меня идея! Пускай наш Антонидис лично прилетит в штаб-квартиру Интерпола в Лионе на следующей неделе! Там планируется торжественная встреча нашего Генерального с благодарными американцами. Прилетит в составе греческой делегации и за казенный счет, разумеется. Дней на пять. Кто от нас? Как обычно: министр внутренних дел, с ним — начальник департамента полиции Афин, ну и ваш покорный слуга… Американцы, кстати, на седьмом небе от счастья, будут нас взахлеб благодарить. Кого там только ни будет: директор Смитсоновского института, парочка сенаторов, какой-то хлыщ из администрации президента, — ну и руководство ФБР в полном составе! Все горят желанием пожать руку скромному добросовестному полицейскому с острова Наксос! Подарков навезут! Фото на память наделают! Фуршет, шампанское! А? Как тебе идейка?
— Неплоха, — согласился Смолев. — Слушай, и правда: пусть едет! Развеется. А то после того пребывания в багажнике он сам не свой, словно пришибленный. Надо морально поддержать коллегу. В конце концов, он сам догадался и был очень близок к истине! Зря один пошел, но это тоже можно понять. Сомневался, думал: ошибется и снова станет посмешищем. Кому хочется? Ну, и еще одно, скорее всего… Сам себе хотел доказать, что их не боится. Думаю, в этом все дело было.
— Не исключено, не исключено, — задумчиво протянул Манн. — Героика наших дней… Но лучше бы он слушал старших товарищей и точно выполнял инструкции! А то грудь вперед, понимаешь, и напролом! Тоже мне, «Свобода на баррикадах»
[91]
[Манн имеет в виду знаменитую картину французского художника Эжена Делакруа «Свобода, ведущая народ», которую еще также называли «Свобода на баррикадах» (прим. автора)]
! Только в штанах… И у кого он этой храбрости успел набраться, не знаешь? Нет? А вот меня терзают смутные сомненья! Не у тебя ли, Саша? Скоро вам этот остров тесноват будет: где на вас двоих столько злодеев набрать? Ладно! Решено! Свяжусь с его начальством, обо всем договорюсь, составим ему официальное приглашение. Кстати, ты сам-то не хотел бы? Все-таки — «высшие сферы»!
— Нет, Витя, уволь! — весело рассмеялся Смолев. — Этого моя расшатанная психика точно не выдержит. Ты слишком многого хочешь от военного пенсионера. На общественных началах побегать с пистолетом по нашим горам за преступником я еще согласен, но слушать всю эту высокопарную чушь и галиматью, что обычно несут большие боссы, я уже не в силах. Да и дела у меня…
— Знаю, знаю, — перебил Манн. — Виноградник пора разбивать!
— Точно, — подтвердил Смолев, вставая из-за стола и распахивая балконную дверь.
В кабинет сразу ворвались звуки улицы, шелест листвы и мерный шум прибоя: море было совсем рядом.
— А раз знаешь, зачем спрашиваешь? Дела у меня серьезные, глупостями заниматься некогда. Вот выйдешь на пенсию, поймешь, что к чему в этой жизни. Помню, читал, что был такой римский император, который удалился от дел и занялся огородничеством. А когда к нему прибыли послы из Рима с просьбой вернуться на престол и править, он им сказал…
— «Лучше посмотрите, какая у меня в огороде выросла капуста!» — закончил за Смолева фразу генерал. — Слышал, слышал. Диоклетиан. Императора звали Диоклетиан. Завидую я тебе, Сашка! Ничего, все у меня впереди! Ладно. Теперь давай о делах: вертолет с командой сопровождения будет у вас через час. Сядет в аэропорту. Я бы сам прилетел, но не получается, дел невпроворот, сам понимаешь… Прибудут мой заместитель подполковник Петриди и его группа. Привезите под охраной и сдайте с Антонидисом арестованного и камень самому Петриди лично, под роспись. Кстати, а где копия?
— По просьбе директора Геологического музея мы ее временно вернули в экспозицию. Уж очень он просил, просто умолял. Я решил, что пусть! Хуже не будет. Поставили там пост: сержанты посменно дежурят. Там сейчас такое творится! Этот Лазаракис оказался предприимчивым малым. Как только пришел в себя и перестал трястись от страха, сразу развесил по всему Наксосу рекламу: «Здесь еще вчера лежал подлинный алмаз Хоупа!» Народ толпами валит в музей, думаю, за неделю сделают годовую выручку.
— Да, греки народ предприимчивый, — согласился Манн. — Так как ты сам вышел на Шнеерзона?
— Догадался. Помнишь, старший инспектор утверждал, что машина, в багажнике которой его везли, остановилась на обочине и стояла какое-то время, прежде чем ему стало нечем дышать от табачного дыма? Получается, что они остановились не потому, что он стучал, а по другой причине. Возникает вопрос: что они делали на развилке перед аэропортом? Чего ждали? В краденой машине и с человеком в багажнике? Рисковали ведь, но ждали! Очевидно, что ждали рейс — больше там делать нечего. Вернее, человека с рейса, по приказу которого так нагло похитили полицейского. Видимо, их босс собирался Антонидиса допросить, выяснить, что именно и кому успел сказать Холландер, ну а потом… Не исключено, что и концы в воду. В том же «Мерседесе». Ну и то, что не местные, а залетные — тоже понятно, местная шпана не осмелилась бы: знают, что за старшего инспектора душу из них вытрясут. А «гастролеры» вели себя нагло, понимали, что еще дня два-три — и кто их где потом найдет?
— Похоже на то, — мрачно подтвердил генерал. — Мерзавцы! Ну, а почему они не стояли на парковке? Ах, ну да, с человеком в багажнике это проблематично. Вдруг кто услышит. Ясно. А на развилке — чтобы иметь возможность для маневра.
— Правильно понимаешь, генерал. Твой рейс был последним в тот день. Значит, человек летел на нем. Не думаю, что они стояли там дольше десяти минут, — получается, встречали именно этот рейс. Дальше уже дело техники. Когда прозвучала фамилия Шнеерзона в связи с выставкой копий алмазов, осталось только найти его в списке пассажиров и убедиться в том, что он был на борту. А в совпадения мы с тобой не верим. Вероятность ошибки еще оставалась, но когда Адамантиадис подтвердил, что вместо копии на витрине лежал сам алмаз, отпали последние сомнения в виновности куратора. Зато и мы теперь с тобой знаем, как определить настоящий алмаз: в отличие от муассанита, он оставляет на себе жировой след от маркера.