Страница 242 из 266
Так, кто у нас едет? — мысленно сосредоточилась она, делая пометки в своем рабочем блокноте: супруги Мерсье из первого номера; Коб Раабе из второго, фламандец по происхождению, как выяснилось при заселении; Лили и Джеймс Бэрроу с маленькой Кристиной; отец и сын Баррингтоны из четвертого; трое забавных старичков из Тель-Авива с удивительными фамилиями: Алвайс, Вагшаль и Вундермахер, — так, это пятый, шестой и седьмой номера; ну, и из девятого — Мариос и Тассиа Савоглу. Итого, итого… Тринадцать человек! Плюс гид. Даже четыре места еще останутся. Впрочем, сегодня вечером еще могут въехать гости, десятый и одиннадцатый номера пока пусты. Посмотрим, еще не вечер.
Софья сняла трубку телефонного аппарата на стойке и по внутренней связи дозвонилась до кабинета хозяина виллы.
— Доброе утро, дядя Саша! — произнесла она своим низким, немного хрипловатым голосом. — Завтрак вам с Манном где накрывать? Хорошо, в гостиной — так в гостиной… Почему на четверых? На Антонидиса и Адамантиадиса тоже? Как скажете, дело хозяйское… Кстати, ты не хочешь вывезти своих гостей завтра в Апирантос? Там второй день идет фестиваль ремесел… Нет? Дела? Как скажешь!.. Просто звоню тебе сказать, что все остальные гости в полном составе записались на поездку. Сама удивилась! Придется заказывать автобус побольше, не возражаешь? Обращусь к Прокопису Павлопулосу, прошлый раз не было нареканий, и цены разумные. Добро? Договорились! Насчет завтрака сейчас распоряжусь!
Управляющая созвонилась с кухней и едва успела положить трубку, как услышала, что по лестнице с нижней террасы, что-то весело напевая, быстро взбегает Катерина.
— Катюша, как прошел завтрак? — поинтересовалась Софья, когда администратор, поприветствовав начальницу, заняла свое место за стойкой, или «на мостике», как выражался Смолев. — Гости все были?
— Ой, все, все! — немного запыхавшись, быстро ответила девушка. — Все были, все довольны: Петрос сам вынес заказанные блюда, Артеми ему помогала. И овсянку англичанам с тостами и копчушкой, и манную кашу для старичков-евреев. Это помимо всего прочего! Кстати, они так обрадовались: Петрос с самого утра им испек халу с медом — такая длинная вкусная плетеная булочка, аж в шесть жгутов! Артеми по незнанию хотела ее им ножом нарезать, так они ее остановили: мол, ножом нельзя! Так руками аккуратно отрывали по кусочку и ели! Странные, да? Говорят, традиция, мол, хлеб нельзя ножом, вот ведь!..
— А остальные? — спросила, улыбнувшись, Софья. — Все, говоришь, довольны? Что твой фламандец?
— Трескал сыры за милую душу! От омлета было за уши не оттащить! — пожала плечами Катерина, быстро проглядывая электронную почту, что пришла за то время, пока она завтракала. — Кофе пил, нахваливал, дважды ему приносили полный кофейник. Задумчивый какой-то сидел первое время, пока не разговорился со старичками. Я краем уха слышала, о чем говорили. Про выставку в Апирантосе, в Геологическом музее. Оказывается, там в связи с фестивалем открылась какая-то экспозиция «Копии знаменитых алмазов мира», вот бы посмотреть! В жизни никогда не видела алмазов и бриллиантов, может хоть на копии взглянуть? А еще мне Костас сказал, что там будут танцы завтра и послезавтра. Вот сменюсь, и он меня свозит! Кстати, а зачем делать копии с бриллиантов? Кому это нужно?
Ее вопрос случайно услышал проходивший мимо старший инспектор Антонидис, совершенно погруженный в собственные мысли. Он спешил на завтрак, накрытый для него на хозяйской половине. Услышав краем уха слова «копии бриллиантов», он переменился в лице и остановился, как вкопанный, у стойки, уставившись на Катерину.
— Старший инспектор? — осторожно окликнула его Софья, встревоженная выражением его лица. — У вас все в порядке?
— Да, да. Нет, не совсем, — несколько сбивчиво «объяснил» Антонидис. — Впрочем, неважно… О каких бриллиантах и копиях идет речь?
— Выставка в Апирантосе, в Геологическом музее, — пояснила Софья. — С завтрашнего дня открывается. «Копии знаменитых алмазов мира», вроде бы… Вам уточнить? Мы можем позвонить и все выяснить! Завтра отправляем туда автобус с гостями: фестиваль народных ремесел, как-никак! Хотите поехать? Еще есть четыре свободных места!
— Нет, нет, я обещал… Впрочем, почему нет? Это может быть не просто совпадением… Да, я поеду, запишите меня, — сказал он, — значит, завтра?
— Ну да, — удивленная его непонятливостью, подтвердила Катерина. — Выезд в семь часов утра. В семь уже автобус отходит! Завтракать будете уже в Данакосе, там Петрос обо всем договорился. Пишу вас в список? Не проспите? Вас будить или вы сами?
— Да, да, конечно, сам, — снова невпопад подтвердил полицейский, утирая платком пот со лба и разворачиваясь, чтобы идти дальше. — Спасибо!
— Странный он какой-то в последние два дня, — глядя вслед Антонидису, отправившемуся нетвердой походкой в сторону хозяйской половины, заметила Катерина. — Мне-то что, запишу, пусть едет! Проветрится! Все равно не понимаю: кому нужны копии бриллиантов? И еще я не поняла: так все-таки будить его или нет?
— Буди, буди, — уверенно кивнула управляющая. — С этим вопросом все ясно, пусть едут. Бог с ними, с бриллиантами. Давай, Катюша, разбираться, что у нас с оставшимися двумя номерами, которые все еще свободны, а это — непорядок! Так мы на бассейн до конца сезона не заработаем… От туроператоров нет заявок? Что у нас в почте?
И они обе низко склонились над компьютером, оживленно переговариваясь вполголоса.
Когда старший инспектор Теодорос Антонидис, робко постучав, вошел в дверь гостиной хозяйского дома и замер у стены, робко переминаясь с ноги на ногу, завтрак уже был в полном разгаре.
Смолев пил вторую чашку кофе с молоком; Манн густо намазывал абрикосовым джемом один из трех горячих круассанов, что лежали перед ним на тарелке в ожидании своей участи; эксперт-геммолог Адамантиадис с удовольствием съел рисовую кашу на молоке и, отставив тарелку, что-то рассказывал увлеченно слушавшим его собеседникам.
— Ба! Старший инспектор! Доброе утро, — перебил профессора генерал Манн, заметив скромно жавшегося у стеночки полицейского. — Где вы ходите? Садитесь уже скорее за стол! Ксенофон как раз переходит к самому интересному: истории происхождения нашего камушка. Вам это будет очень интересно!
— Доброе утро, Теодорос, — поздоровался с инспектором и Смолев, внимательно наблюдая за полицейским.
Тот по прежнему выглядел не лучшим образом: был бледен, расстроен, постоянно тер покрасневшие глаза. Видимо, еще одна бессонная ночь далась ему тяжело.