Страница 213 из 266
— Да, греки народ предприимчивый, — согласился Манн. — Так как ты сам вышел на Шнеерзона?
— Догадался. Помнишь, старший инспектор утверждал, что машина, в багажнике которой его везли, остановилась на обочине и стояла какое-то время, прежде чем ему стало нечем дышать от табачного дыма? Получается, что они остановились не потому, что он стучал, а по другой причине. Возникает вопрос: что они делали на развилке перед аэропортом? Чего ждали? В краденой машине и с человеком в багажнике? Рисковали ведь, но ждали! Очевидно, что ждали рейс — больше там делать нечего. Вернее, человека с рейса, по приказу которого так нагло похитили полицейского. Видимо, их босс собирался Антонидиса допросить, выяснить, что именно и кому успел сказать Холландер, ну а потом… Не исключено, что и концы в воду. В том же «Мерседесе». Ну и то, что не местные, а залетные — тоже понятно, местная шпана не осмелилась бы: знают, что за старшего инспектора душу из них вытрясут. А «гастролеры» вели себя нагло, понимали, что еще дня два-три — и кто их где потом найдет?
— Похоже на то, — мрачно подтвердил генерал. — Мерзавцы! Ну, а почему они не стояли на парковке? Ах, ну да, с человеком в багажнике это проблематично. Вдруг кто услышит. Ясно. А на развилке — чтобы иметь возможность для маневра.
— Правильно понимаешь, генерал. Твой рейс был последним в тот день. Значит, человек летел на нем. Не думаю, что они стояли там дольше десяти минут, — получается, встречали именно этот рейс. Дальше уже дело техники. Когда прозвучала фамилия Шнеерзона в связи с выставкой копий алмазов, осталось только найти его в списке пассажиров и убедиться в том, что он был на борту. А в совпадения мы с тобой не верим. Вероятность ошибки еще оставалась, но когда Адамантиадис подтвердил, что вместо копии на витрине лежал сам алмаз, отпали последние сомнения в виновности куратора. Зато и мы теперь с тобой знаем, как определить настоящий алмаз: в отличие от муассанита, он оставляет на себе жировой след от маркера.
— Остроумный парень этот Шнеерзон, — пробурчал Манн. — Жаль только, что такой мерзавец. Лучшего места спрятать краденый алмаз не найти!
— Ты бы видел, как твой «остроумный парень» бился головой об пол. До последней минуты не верил, что мы обнаружим камень. Вся эта афера с «мировым турне» была затеяна ради того, чтобы иметь возможность вывезти алмаз из США под видом копии вместе с другими камнями. Коллекция шла со всеми сопроводительными документами от производителя, опечатанная, — кто на границе станет вскрывать и проверять? Тем более, когда каждый камень выполнен в количестве десяти экземпляров, похожих между собой, как две капли воды! Любому понятно: копии! На каком именно этапе Шнеерзон сумел заменить одну из копий оригиналом — следствие еще покажет, но махинация в общих чертах ясна. Его подельник ему в этом помог, но, видимо, экспертиза Холландера обнаружила подделку. Подельника сразу убрали, чтобы не навел на след. А бедолага Холландер… У Шнеерзона люди Антонидиса изъяли айпад с письмом Холландеру, из которого ясно, что старика на остров Шнеерзон заманил сам. О чем они с Холландером говорили, и как все произошло, он пока молчит, но рано или поздно скажет. Я не сомневаюсь. Я лично думаю, что беседовали они без свидетелей, и когда Холландер дал понять, что все знает и сообщит властям, Шнеерзон догнал старика где-то в темном переулке и ударил по затылку первым попавшимся под руку булыжником. А выбрал он музей Гарри Оппенхаймера, потому что по морю — это ближайший пункт назначения до Наксоса. Яхта идет около суток, может быть, чуть больше.
— Что за яхта?
— Местная, «Даная». Кстати, яхту и еще двоих подручных на ее борту мы тоже временно задержали. Троих взяли еще в музее: один сидел в машине, двое вышли по его звонку, когда он их вызвал. Пришлось, правда, его убедить, что сотрудничество со следствием ему зачтется. Все пятеро — чистые наемники, охрана с материка. Про алмаз — ни сном, ни духом. Фламандец Коб Раабе, с которым Шнеерзон беседовал, дал подробные показания. Мол, его тоже пригласили для консультации по вопросу обработки бриллиантов. Речь шла о разделении одного крупного алмаза на несколько мелких. Но ювелир в последний момент почувствовал подвох и решил отказаться: Шнеерзон темнил, камень не показывал, все какие-то абстрактные картинки норовил всучить и повел его в зал, а тут — мы…
— Все ясно, — резюмировал генерал. — Молодцы. Хорошо. Что Шнеерзон? Дали ему позвонить?
— Конечно, Антонидис дал ему такую возможность. Прямо в участке в тот же день. Чай, не звери. Чтим уголовный кодекс и права человека.
— Куда он звонил?
— В Антверпен. Но лучше бы не звонил. Говорил недолго, больше слушал. Если до этого еще как-то держался, то после звонка совсем упал духом. Видимо, в помощи ему отказали и посоветовали, как показалось Антонидису, больше не беспокоить. По крайней мере, никакой адвокат на связь с Антонидисом не вышел до сих пор, как Шнеерзон ни грозил.
— Понял тебя. Мои здесь собирают окончательную информацию по делу, последние штрихи, так сказать. Всплывает много интересного. Но это уже расскажу, когда приеду.
— Кстати, в эту пятницу у Антонидиса день рождения, — вспомнил Алекс. — Празднуем, разумеется, в таверне! Приезжайте с Терезой и детьми, оставайтесь на выходные! Хозяйский дом снова в вашем распоряжении: две спальни, гостиная. Поздравим коллегу, свожу тебя на виноградник, дам лопату! Вспомнишь, что такое физический труд на свежем воздухе! Ну? Что скажешь?
— Умеешь ты убеждать! — басовито хохотнул Манн. — А и правда! Приедем! Фаршированные кальмары от Петроса мне уже снятся. Сколько, кстати, Антонидису исполняется? Сорок? А с подарком что решили?
— Вот тут прокол, — пожаловался Смолев. — Ничего в голову не приходит. Может, ты подскажешь? Если что, я в доле!
— Так, так, так, — было слышно, как Манн забарабанил пальцами по полированной столешнице. — Есть одна мыслишка. Интерпол, кстати, тоже в доле… Выпишем солидную премию, американцы компенсируют все расходы. Погоди, ты мне вроде говорил, что он жениться собирался?
— А это здесь при чем? — недоуменно поинтересовался Смолев. — Есть, говорят, одна вдова… Но мне слабо верится! С его-то нерешительностью он еще пару лет будет собираться. Если только ты ему сам не прикажешь! Тогда — он в тот же день…