Страница 203 из 266
Выбрав из списка контактов нужный, он запустил сеанс видеосвязи. На экране появился мужчина лет сорока. Наблюдательный человек смог бы быстро подметить внешнее сходство между собеседниками.
Разговор шел на английском языке.
— Джейсон, в чем дело? — несколько раздраженно произнес Шнеерзон. — Я получил смс. Ты был неосторожен. Мы договаривались, что…
— К черту! Послушай, племянничек, не учи меня жить! — огрызнулся его собеседник. Было заметно, что он нервничает: крупная дрожь его рук не ускользнула от внимательного взгляда Шломо. — Если бы не я — ни черта бы у тебя не вышло! Это ты сейчас на море оттягиваешься, а у нас здесь еще немного — и начнут шнырять федералы! Мне срочно нужны деньги, я хочу залечь на дно! Где моя доля?
— Почему федералы, что случилось? — став серьезным, поинтересовался Шломо, проигнорировав последний вопрос.
— Все дело в этом упрямом осле Холландере! Ему вздумалось провести еще одну экспертизу! И так последние два месяца ходил, крутил носом, бубнил про нарушение процедур… Дотошная старая сволочь! Если он выйдет на производителей копий…
— Экспертиза? — быстро переспросил Шломо, помрачнев. — Когда?
— Ты думаешь, мне докладывают? — презрительно скривился Джейсон. — Может, прямо сейчас! Или вчера! Я нутром чую: федералы вот-вот нагрянут! Ты что, перестал понимать английский? Следи по губам: где мои деньги? Я свою работу сделал! И не думай, что если меня прищучат, я буду нем как рыба! Даже не мечтай! Это национальное достояние, — дадут на всю катушку! Мне одному пожизненное тянуть без интереса!
— Ты сам все знаешь, — несколько устало ответил Шломо. — Камень еще надо разделить. Эксперта я пригласил, он будет ждать на острове. Я планирую разделить бриллиант на три-четыре части. Потом огранить каждый камень. Продать сможем только коллекционерам и по частям. Для этого мне придется вылететь в Антверпен. На это уйдет два-три месяца! Откуда мне взять сейчас для тебя деньги?
— Мне плевать! — взвизгнул Джейсон, совершенно потеряв самообладание. Было видно, как от страха его руки заходили ходуном. — Возьми где хочешь! Ты должен со мной рассчитаться, племянничек! Иначе, если меня прижмут, — я выложу им все!
— Успокойся, — после паузы произнес Шломо, недобро сверкнув глазами. — Если ты так ставишь вопрос… Я что-нибудь придумаю. Дай мне неделю.
— Неделю и ни днем больше! — прошипел его собеседник, протягивая руку к стакану с виски и делая большой глоток. Зубы его выстукивали дробь по стеклу. — Иначе…
— Я понял, понял, — примирительно произнес Шнеерзон. Тон его смягчился, но взгляд по-прежнему оставался жестким. — Я все организую. Мы же родственники! С тобой рассчитаются… Только постарайся не делать глупостей и перестань пить!
— Да пошел ты, племянничек! — снова прошипел Джейсон, и экран диалога погас.
Шломо сидел, прикрыв глаза. Мысль его лихорадочно заработала. Эта пьянь — его дальний родственник по материнской линии, седьмая вода на киселе, становится опасным. Если бы он не имел доступа к ювелирным мастерским Музея естественных наук Смитсоновского института, Шломо никогда бы с ним не связался.
Ладно, эту проблему мы решим, холодно и спокойно подумал он. Важнее другое, про Холландера: «Если он выйдет на производителей копий» — так он сказал. Это плохо. Обнаружит муассанит и начнет копать. Это будет катастрофа. Для Холландера — с его острым умом и наблюдательностью — проследить партии по документам не составит никакого труда, а связаться с получателями и выяснить, где в данный момент находится каждая копия синего бриллианта — и вовсе раз плюнуть!.. Обратится в ФБР — и все, пиши пропало! Надо опередить его и выиграть время.
Кто сказал: «Держи друзей близко, а врагов — еще ближе»? Кто-то из великих. Сунь Цзы? Макиавелли? Шломо растер ладонями лицо. Что же, так и поступим. Холландер сам приедет на остров. Но сначала надо сделать еще один звонок.
Молодой человек выбрал из списка контактов нужный и послал запрос на видеочат. Ждать пришлось целую минуту. Наконец вызов был принят. За столом, усыпанном камнями, сидел седой пожилой мужчина с кипой на затылке и в белом халате. На голове его была видна лупа ювелира. На столе были аккуратно разложены инструменты.
— В чем дело, Шломо? Ты же знаешь, в это время я работаю! — недовольным тоном произнес он на идиш.
— Шалом, дедушка! Прости, нужна твоя помощь, — быстро проговорил Шломо и кратко изложил суть дела.
Его собеседник брезгливо поморщился, поджал губы и покачал головой.
— Хорошо, я позвоню друзьям в Нью-Йорк, они дадут пару надежных людей. Как они закончат — выйдут на тебя. Мне будет спокойнее, если они за тобой присмотрят и на острове. Я тебе сразу говорил, не связывайся с этим безответственным идиотом! Он всю жизнь вел себя как пустоголовый шлимазл
[90]
[патологический неудачник — идиш (прим. автора)]
, даром, что я научил его семейному делу… До сих пор жалею потраченные на него годы! Хорошо, что я давно уже не в Одессе, а то я бы непременно стал посмешищем! Не смог бы показаться в синагоге с приличными людьми! Глупый еврей — беда для семьи… У тебя все? Больше меня не отвлекай по пустякам! И не забудь, что у бабушки через пять дней юбилей… Она хочет видеть своего внука, не вздумай ее огорчить!
— Но, дедушка, у меня же через неделю выставка!
— Послушай меня, не огорчай нас, — в голосе мужчины прозвучали жесткие металлические нотки, и Шломо невольно поежился. — Бабушка тебя ждет. Ты все успеешь, лучше сразу купи билеты на самолет. Одного дня тебе хватит.
Экран диалога снова погас. Шломо с облегчением выдохнул. Осталось последнее дело на сегодня. Он открыл электронную почту и стал набрасывать черновик письма, начинавшегося словами:
«Многоуважаемый профессор Холландер!
Спешу сообщить Вам, что случайно стал свидетелем событий, которые могут пролить свет на местонахождение интересующего Вас предмета. Если Вы прибудете на остров Наксос в ближайшие три дня, я смогу сообщить Вам конфиденциально за небольшое вознаграждение важные сведения, которые помогут Вам в Ваших поисках. Прошу Вас сохранить в секрете мое обращение, в противном случае, я не смогу Вам помочь, и тайна останется нераскрытой…»
Шломо поднял глаза: легкий морской ветер играл с прозрачной занавеской. Солнце садилось в море, окрашивая его в багрово-красные тона. У причала в марине стояла его яхта.
Ничего еще не потеряно.
Часть одиннадцатая
Мир, вероятно, спасти уже не удастся,