Страница 183 из 266
— Продолжай, — кивнул казначей, — я слушаю!
— Работая месяц на постройке стены, господин, мы ослабили в одном месте ее кладку. Стоит выбить один опорный камень, и большая часть восточной стены — самой уязвимой стены форта — обрушится, открыв проход. Только мы знаем этот опорный камень и, если будет на то воля господина, сможем показать его перед штурмом войскам…
— Молчи! — снова поспешно произнес Миргимола, прервав собеседника, пока тот не произнес вслух слишком опасных слов. — Я понял! Я обдумаю твои слова!
Гонец понимающе замолчал и снова склонился в низком поклоне.
— Я даю вам время на отдых до рождения новой луны, — важно изрек дворцовый казначей Кутуб Шахов. — Потом я вновь призову вас. Я доволен. Идите!
Зала давно опустела, если не считать воинов дворцовой стражи, неподвижно стоявших на карауле у деревянных дверей с причудливой резьбой.
Миргимола сидел молча, полуприкрыв веки, перебирая пальцами обеих рук крупные бусины жемчужных четок на шелковом шнуре.
Бусины были матовыми, крупными, неправильной причудливой формы. Такие же причудливые и прихотливые мысли роились в голове дворцового казначея.
Время от времени он открывал глаза и опасливо оглядывал залу, словно проверяя, не услышал ли кто случайно, о чем он думает, не проник ли в тайный замысел, что окончательно созрел в его голове.
Оказать услугу войску сына Шаха Джахана, небольшую, но которая сможет запомниться на будущее — это шанс. Говорят, что Аурангзеб прозорлив, образован и щедро вознаграждает за службу… А пока идет штурм крепости сикхов — храм останется без охраны. Решено! Завтра же он отправит гонцов в Дели…
Внезапно до слуха казначея донесся шум: снизу от центральных крепостных ворот нарастал громкий цокот копыт, раздавались, все усиливаясь, приветственные крики, рев слонов, лязги оружия. Вот уже запели и трубы верхней цитадели: молодой правитель Абдулла Кутуб Шах возвращался с охоты, где вместе со своими приближенными он провел несколько дней в травле зверей, пирах и наслаждениях.
Что сказал бы покойный султан Муххамед, видя, как его наследник прожигает жизнь в праздности и роскоши, забросив государственные дела, неожиданно для себя вдруг зло подумал Миргимола. Подумал и сам же испугался собственной неосторожной мысли, закашлялся, заперхал и долго не мог успокоиться, поводя покрасневшими глазами.
Дерзость, которая может стоить ему головы! Нет, он будет осторожен. Он не оступится, не даст повода накинуть себе на шею петлю, думал казначей, переходя в соседнее парадное помещение, где уже собирались придворные для приветствия молодого султана. Обещание Муххамеда Кутуб Шаха хранит его до свадьбы. А там…
Там посмотрим! Если ему не быть зятем султана, то и стены Голконды тоже могут оказаться не так уж неприступны…
Ну, а пока Миргимола обязан встретить своего господина и повелителя в большой зале дворца.
Когда же двери большой парадной залы наконец распахнулись, и во всем блеске и великолепии появился наследник древней династии со свитой своих приближенных, Миргимола встречал его в первом ряду придворных, стоявших у роскошного трона Кутуб Шахов, улыбаясь искренней улыбкой счастливого подданного, подобострастно сложив руки на груди и кланяясь даже ниже, чем было положено по дворцовому этикету.
Часть пятая
Каждый заблуждается в меру своих способностей!
Из к/ф «Чародеи»
— Ничего не понимаю, — расстроенно произнесла Софья, управляющая виллой «Афродита», которую друзья частенько называли Рыжей Соней за огненно-рыжий цвет ее волос и за любовь с детства к японским боевым искусствам
[70]
[«Рыжая Соня» — женщина-воин, создана в 1973 году писателем Роем Томасом и художником Барри Виндзор-Смитом как «женский аналог» Конана-варвара (прим. автора)]
.
Разговор шел о Смолеве.
— Куда он уехал? Почему так рано? Почему меня не дождался? Если спешил, мог бы и разбудить, если что-то срочное! Мы, похоже, разминулись всего на каких-то полчаса!
Софья в сердцах бросила на стойку перед собой свой толстый растрепанный блокнот в черном кожаном переплете, куда она ежедневно записывала все хозяйственные вопросы по вилле, и раздосадованно покачала головой: неожиданный ранний отъезд босса с виллы никак не входил в ее планы на день.
— Артеми говорит, что позавтракал чуть ли не в половине седьмого утра, да еще вместе со старшим инспектором. Тот-то на нашу голову откуда взялся ни свет ни заря? А потом они оба куда-то унеслись «по делам»! По каким еще делам? Мы же договаривались с ним с утра обсудить подарок для того же Антонидиса, я вон и варианты записала… Потом дел и на самой вилле накопилось, надо обсудить. По номерам мы хотели «пробежаться», заодно и по списку гостей, Петрос новое меню подготовил, осеннее, тоже ждет… Почему Алекс мне ничего не сказал, даже не оставил записки? Смс, наконец? Звоню ему, звоню — телефон не отвечает: вне зоны! Что происходит? Катюша, может, ты что-нибудь понимаешь?
Быстроглазая, черноволосая молодая гречанка с привлекательными чертами смуглого лица и обаятельной улыбкой, только что вернувшаяся после завтрака на свой пост у стойки ресепшн, в ответ на вопрос Софьи лишь растерянно покачала головой и молча развела руками.
На небольшом ламинированном бэдже, прикрепленном к ее фирменному темно-синему жакету, по-гречески и по-английски значилось: «Катерина, консьерж, старший администратор виллы «Афродита».
Впрочем, по бойкости характера и неуемной природе своей, доставшихся Катерине в наследство по греческой линии, долго пребывать в молчании она не могла: это было выше ее человеческих сил. Не прошло и минуты, как очаровательному консьержу пришла в голову мысль, которой ей тотчас же захотелось поделиться с управляющей.
— Это, скорее всего, из-за того бедолаги Холландера, — проговорила гречанка по-русски с едва заметным акцентом.
Мама Катерины была русской сибирячкой, а папа — греком с островов, потому с самого ее детства в семье говорили на двух языках. Зная одинаково хорошо русский, греческий, а потом выучив еще и английский, Катерина стала незаменимым старшим администратором на вилле, с блеском руля службами размещения и клиентского сервиса.
Как всегда, когда ей удавалось первой узнать какую-то важную новость, она сообщала ее собеседнику, понизив голос, таинственным шепотом, наклонившись над стойкой и делая при этом многозначительное выражение лица.
Новости у нее, надо сказать, никогда не задерживались надолго.