Страница 125 из 266
Он тоже присел на стул из ротанга: ноги отчего-то вдруг налились тяжестью и начали предательски подрагивать в коленях. Еще не хватало!
— Один час сорок восемь минут, — ответил ему спокойно майор Дэвис и, повернувшись к Манну, добавил: — они не успеют, генерал. Я уже связался, но… Просто не успеют. Выйти им навстречу, чтобы сэкономить время своим ходом, мы не сможем — корабль поврежден во время перестрелки. Вертолетом к ним не успеть. По телефону или по видеосвязи они нам тоже не помогут. Здесь нужно специальное оборудование. У нас с собой его нет. Не повезло!..
— Значит, бомба в любом случае взорвется? — мрачно поинтересовался глава Бюро. — Других вариантов нет?
— Боюсь, что так, генерал, — подтвердил майор, достав белоснежный платок из кармана и вытерев выступивший на лбу пот.
Все-таки он нервничает, подумал Алекс. Но держится очень достойно.
— Ясно, что будем делать?
Дэвис промолчал, глядя в стол.
— Ты что думаешь? — повернулся генерал к Смолеву.
— Если взрывать и других вариантов нет, — то с умом, — медленно, обдумывая каждое слово, ответил Смолев. — Вопрос: где и как? Мощность небольшая. Хоть здесь, как говорит майор, «повезло». Нужны правильное место и правильная глубина в радиусе пятидесяти километров, на таком расстоянии при взрыве на большой глубине из поражающих факторов останется волна, что-то вроде цунами, но куда мельче. На большом расстоянии волна рассеется. Ну и радиация, само собой, которая на девяносто процентов будет поглощена морем, как и вспышка. Останется электромагнитный импульс. Если глубина будет метров семьсот — восемьсот хотя бы, — последствия будут минимальны.
— Ты знаешь, где? Как быстро мы можем это определить? Время идет! Вертолет будет с минуты на минуту!
— Нет, но я знаю того, кто знает это точно.
Смолев быстро набрал нужный номер телефона и произнес в трубку:
— Тодор? Это Смолев. Вы все еще хотите, чтобы вашу подпись убрали из того доклада?
Эпилог
Хороший человек видит хорошие знаки.
Индейская мудрость
Ранним августовским утром, в час, когда яркое солнце, едва показавшееся над горизонтом, еще не успело нагреть многочисленные каменные ступени лабиринта — древнего города на невысоком холме, увенчанном венецианской крепостью, — в переулках и на узких улочках все еще царила ночная прохлада. На матовых от полумрака листьях растений, что в большом количестве выставлены в тяжелых глиняных кадках на узких тротуарах вдоль домов, темнела предрассветная роса в ожидании, когда на нее упадет первый яркий луч, и она засверкает, как диковинный бриллиант.
Для владельцев домов и постояльцев небольших вилл, из которых, в основном, и состоял городской лабиринт, просыпаться было еще рано. Они нежились в кроватях у раскрытых настежь окон под мерный шум прибоя, доносившийся из бухты, досматривая утренние — и, как известно, самые сладкие — сны, хотя и к ним в комнаты через распахнутые окна и балконные двери уже начинали проникать чудесные ароматы свежезаваренного кофе и подрумяненных хрустящих булочек с кухни, заставляя спящих поводить носом и беспокойно ворочаться на своих перинах. Нет, все равно раньше, чем через полчаса, никто из них не покинет объятия Морфея.
Для рыбаков же, что еще затемно уходили на промысел в открытое море, день начался давно. Их лодки, которые черными точками сейчас едва можно было различить на глади Эгейского моря, скоро начнут возвращаться на Наксос с утренним уловом.
У таверн и кафе на набережной утро наступило еще час назад: повара бодро доставали из печей очередные партии свежей выпечки, которую они вскоре подадут гостям на завтрак.
Но в самом каменном лабиринте на холме еще царила тишина, словно заполняя образовавшуюся короткую паузу между ночью и рассветом.
Вскоре тишину нарушили чьи-то быстрые шаги.
Двое мужчин, вполголоса переговариваясь о чем-то на ходу, вышли из дверей гостиницы, на шершавой выбеленной стене которой, обращенной к улице Апиранто, висела небольшая фаянсовая табличка с надписью «villa Afrodita», и торопливым шагом направились в сторону моря.
— Так ты говоришь, Саша, почти все готово? — поинтересовался тот, что был пониже ростом и заметно шире в плечах. — Название-то уже выбрал?
— Выбрал, — кивнул Смолев, быстро сбегая по очередным ступеням. — Название замечательное: «Надежда»! Сам увидишь!
— Красивое имя, — хмыкнул генерал Интерпола, не отставая от него ни на шаг. — Главное, редкое! Уж тут, на Кикладах, — точно! Куда ты так бежишь? У меня после вчерашних танцев ноги — словно деревянные! Вот что значит танцевать на балу с женой раз в полгода, но всю ночь напролет! Никуда твоя лодка не денется!
— Так сколько месяцев ждал этого дня! — радостно улыбнулся Алекс, немного сбавляя скорость. — Давай, давай, там нас уже люди ждут: ради такого дела Никос сегодня не вышел в море, а это, знаешь, дорогого стоит!
— Подумаешь, не вышел, — пробурчал генерал, надевая на совершенно лысую голову широкую белоснежную панаму. Они уже покинули пределы города, вышли на набережную, где солнце начинало ощутимо припекать. — И правильно! Ему давно пора на заслуженный отдых, пусть молодые потрудятся!
— Ну да, ну да, — усмехнулся Смолев. — Посмотрю я на тебя, когда дело тебя коснется. Что ты тогда запоешь, генерал?
— А веришь, Саша, — хитровато прищурился Манн, беря друга под руку, когда, спустившись по последнему пролету из каменных ступеней, они вышли на променад, — я хоть сейчас в отставку! Ну сколько можно! Выслуга лет у меня солидная, звание неплохое, пенсия порядочная… Осяду где-нибудь рядом с тобой, построю в долине домик, эдакий фахверк
[37]
[немецкий традиционный стиль в архитектуре (прим. автора)]
на кикладский манер — пусть местные удивляются — и заживем в нем с Терезой и сорванцами! Огородик, гуси, утки, поросята, табак, карпы в пруду, — чистый Фатерлянд! Пасеку заведу, меды здесь отменные! Любо-дорого посмотреть! А? К тебе будем приезжать на обед и ужин, уж больно вкусно у тебя кормят! Будем вместе на рыбалку ходить! Как на это смотришь?