Страница 119 из 266
Что стоило отцу подождать, рассуждал Алекс, ведь всего через несколько часов он бы убедился в том, что его сын жив и здоров, а парус забыл поменять, скорбя об Ариадне, оставленной им на Наксосе по воле Диониса и его отца — Зевса. Какая чудовищная несправедливость. Или справедливость? Может быть, расплата за грехи? Их у Эгея было достаточно… Но насколько это верно — уходить из жизни потому, что ты потерял близкого тебе человека? Да, жить сложно и тяжело, и, порой, невыносимо, но такова наша судьба, и не в человеческом праве здесь что-либо менять. Нет такого морального права. Тем более, когда речь идет о чужих жизнях.
Тысячи лет омывало море эти берега до Эгея и еще тысячи лет будет омывать после, спокойное и равнодушное к человеческим бедам и порокам. Но Алекс был убежден, что пока человек жив, у него всегда есть шанс что-то исправить, в том числе, и в собственной судьбе.
— Идем на снижение, капитан, — проговорил майор, тронув Смолева за рукав, — и заходим на посадку. Генерал уже ждет нас!
Алекс снова выглянул в окно: далеко внизу, под ними, на бескрайней лазурной глади черной точкой мелькнул фрегат.
Часть одиннадцатая
Воюют не числом, а умением!
Генералиссимус А. В. Суворов
— Грузчики со знанием арабского языка, говоришь? — хмыкнул глава Бюро Интерпола Греческой Республики. — Ничего удивительного. Сейчас поймешь.
Генерал достал из папки, лежавшей перед ним на столе пачку фотографий и стал аккуратно, по очереди, раскладывать их перед Смолевым, словно выкладывал какой-то хитрый пасьянс.
Они сидели вдвоем в углу кают-компании фрегата, где теперь находился штаб всей операции. Специалисты из группы майора Дэвиса разворачивали аппаратуру слежения и радиосвязи, и у Манна со Смолевым были в распоряжении несколько минут, чтобы обсудить текущие дела, прежде чем начнется общее совещание.
На первых фотографиях Смолев увидел труп молодого человека, которому пуля, похоже, попала прямо в лицо. Тело лежало на дне старой лодки, здесь же, у ног трупа валялся разбитый фотоаппарат.
— Знакомься, Саша, это покойный Джузеппе Риччи, мелкий уголовник. Фото сделаны местной полицией в понедельник. Риччи — этнический итальянец, родившийся в Марселе. Родители неизвестны. Сирота. Подкинули к дверям детского дома в двухмесячном возрасте. Несколько раз сбегал, беспризорничал, воровал. Попал в колонию для несовершеннолетних, где провел несколько лет. Если честно, не ожидал, что полиция обнаружит его тело в лодке у побережья Пароса три дня назад. Далеко же его занесло.
— Как вы его опознали? По отпечаткам пальцев?
— Разумеется, от лица, сам видишь, мало что осталось. Досье на него в Интерполе, как на заправского мошенника: в компании подельников — таких же молодых да ранних — чемоданы «уводили» у доверчивых интуристов на раз. Сгубило его невезение: взяли чемодан с секретными документами у офицера НАТО, следовавшего в Брюссель. Тогда уже им занялся Интерпол, думали, что работал по чужой указке, искали, кто за ним стоит. Доказать ничего не удалось, отделался шестью месяцами тюрьмы. Попадался еще трижды, получал небольшие сроки, отсиживал. Года три назад пропал из поля зрения полиции.
— Невезучий парень, — проговорил Смолев с искренним сожалением. — Судьба не задалась с самого начала…
— Это точно! Не задалась! — подтвердил генерал. — Пойдем дальше. Три дня назад полиция Пароса обнаружила его мертвое тело в лодке, которую вынесло на берег прибоем. Я бы не обратил внимания на это происшествие, если бы не два «но». Первое: пуля, которую извлекли из его черепа, — она сперва прошила насквозь видоискатель фотокамеры — была калибра НАТО 7,62 мм. Эксперты-баллистики Интерпола, решая задачу по идентификации оружия, из которого она могла быть выпущена, с высокой вероятностью заявили, что это «Хеклер и Кох», PSG — 1.
[26]
[высокоточная снайперская винтовка Heckler & Koch PSG1, была разработана в 70-х годах прошлого столетия германской оружейной компанией Heckler & Koch GmbH (прим. автора)]
— Ого, не слабо! — удивился Смолев. — Но кому понадобилось убивать мальчишку и за что? Да еще из такого профессионального «инструмента»?
— Вот тут, Саша, друг мой ситный, — сказал генерал, раскладывая перед Смолевым на столе очередные фотоснимки в несколько рядов, — и начинается самое интересное! То самое второе «но»! Смотри внимательно!
Смолев вгляделся в фотографии: несколько мужчин ярко выраженной восточной внешности в европейских костюмах. Вот тут они выходят из представительского авто, их встречают. Вот заходят в отель. На следующих снимках — пьют чай на веранде кафе, а вот они в ресторане уже в традиционных белоснежных дишдашах и клетчатых красно-белых куфиях сидят за столом и с кем-то оживленно беседуют. Похоже, типичные саудиты.
[27]
[правящая королевская династия в Саудовской Аравии — с момента образования страны, которое произошло 23 сентября 1932 года, — насчитывает более пяти тысяч человек (прим. автора)]
— Я смотрю, парень-то не прост, — произнес Смолев, перебирая снимки и внимательно рассматривая людей на них. — Он за ними следил?
— Шпионил! — кивнул Манн. — Не думаю, что он понимал, за кем он следит, скорее, выполнял чей-то заказ за небольшие деньги. Опять же, не понимал, насколько он рискует… Невеликого ума был Джузеппе Риччи по кличке Фарабутто.
— Фарабутто? Пройдоха? — усмехнулся Алекс.
— Вот именно. На фото никого не узнаешь? — хитро прищурившись, поинтересовался Манн.
Алекс разложил перед собой несколько фотографий, где лица людей были взяты крупным планом.
— Постой, постой, — медленно произнес он. — Вот здесь, на этом снимке — Мишель Готье, или как его там, точно он! Беседует о чем-то вот с этим господином в военной форме, правда, знаков различия я не вижу.
— А их и нет, — подтвердил Манн. — Про этого кучерявого господина чуть позже. А твоего «наследника из Калькутты»,
[28]
[персонаж романа Роберта Штильмарка «Наследник из Калькутты», выдававший себя за другого (прим. автора)]