Страница 103 из 266
Кстати сказать, американка разгромила француза по всем статьям: она вспомнила, как известный эксперт Стивен Спурье в семьдесят шестом году собрал знаменитый «Парижский суд» девяти известнейших французских экспертов, чтобы они методом слепой дегустации сравнили знаменитые, считавшиеся ранее совершенно непревзойденными французские вина из старинных, всемирно известных хозяйств Бордо и Бургундии, с никому ранее не известными винами из маленьких начинающих калифорнийских семейных виноделен.
Дегустация завершилась сенсацией: оценивая вина «вслепую», французские эксперты, к своему ужасу, дали высшие баллы винам из Калифорнии!
[14]
[историческое событие 1976 года: в результате «слепой экспертизы» парижских экспертов Шардонне из калифорнийского хозяйства Шато Монтелена (Chateau Montelena) обошло таких «французов», как Meursault Charmes Roulot, Beaune Clos des Mouches Joseph Drouhin и Batard-Montrachet Ramonet-Prudhon. А красное калифорнийское из хозяйства Прыжок оленя (Stag’s Leap Wine Cellars) победило таких винных «мастодонтов» как Chаteau Mouton-Rothschild, Chаteau Montrose и Chаteau Haut-Brion (прим. автора)]
Француз, удивленный ее осведомленностью, немедленно проявил галантность, рассыпался в извинениях, признал, что погорячился, и преподнес ей в знак примирения бокал вина. Все рассмеялись, и инцидент был исчерпан.
Затем тема перешла на археологию: Лили посетовала, что Джеймс, похоже, надолго задерживается в Афинах, а работы в музее — непочатый край. Хорошо, что Алфред и Пенелопа помогают провести инвентаризацию, которую толком не проводили в музее уже несколько лет.
Студенты, на которых переключилось всеобщее внимание, скромно сидевшие рядом с ней за столом, покраснели от смущения. Лиляна Стоянова, жена профессора, поинтересовалась у них, как давно они занимаются археологией и почему выбрали именно Киклады.
Алфред — молодой англичанин, отвечая ей, заметил, что помимо самих островов с множеством исторических артефактов, море на Кикладах скрывает десятки древних городов, что за последние несколько тысяч лет ушли под воду. Вот здесь-то и завязался разговор об Эгейском море, рельефе дна, глубинах и солености, в котором профессор Стоянов принял активное участие. Он почти полчаса рассуждал об уникальных свойствах Эгейского моря, которое позволяет сохранять артефакты в целости и сохранности, а также о том, что небольшие глубины дают возможность проводить масштабные археологические изыскания.
Тему археологии прервал, как всегда, торжественный вынос десерта, а дальше гости уже хвалили кухню и аплодировали повару.
Все как обычно — ничего подозрительного…
Алекс вышел из машины, сел рядом на траву, глядя на то, как раскаленный диск солнца, плавясь, медленно опускается на горизонте в пламенеющее море. Он сорвал травинку и задумчиво пожевал ее. Травинка оказалась горькой. Он отбросил ее и сорвал другую.
Получается, что тот, кто пригласил Стоянова, или его связной, сейчас уже находится на вилле либо вот-вот прибудет. Не под него ли генерал просил оставить пустые номера? Похоже, Виктор в своем репертуаре: знает гораздо больше, чем говорит! Не то, чтобы генерал скрывал что-то от друга, — просто он всегда считал, что информацию надо выдавать дозированно и всему свое время. С этим поспорить было трудно. Алекс вполне мог понять его как профессионал профессионала. А скорее — Манн не хотел, чтобы у Смолева «замылился» глаз. Ему было необходимо, чтобы Алекс собственными глазами воспринял «картинку» целиком и сделал необходимые выводы, подметив, возможно, то, что скрылось от генерала.
Но пока я ни черта не вижу, подумал Алекс, задумчиво жуя очередную травинку. Эта оказалась пряной и приятной на вкус.
Хорошо, если связной таинственного работодателя болгарского профессора или, чем черт не шутит, сам работодатель уже на вилле, то кто это? Выбор-то невелик: или герр Фридрих Штаубе, немецкий челюстно-лицевой хирург, или месье Мишель Готье, наследник французской коньячной империи, или супруги Хьюстон, что нелепо, или студенты-археологи Смарт и Закинтиоти, что еще нелепей! Глупость! Бред!..
Я чего-то не вижу, тоскливо подумал он. А может, и вижу, но пока не замечаю. А может, и замечаю, но не отдаю себе в этом отчета и не делаю нужного вывода. Или все проще: надо ждать связного, — и он, скорее всего, появится! Но зачем генерал забронировал на вилле сразу несколько номеров? Для связного вполне хватило бы и одного! Кого еще ожидает генерал на вилле «Афродита»?
В этот момент его айфон подал звуковой сигнал: пришла электронная почта от Манна. Алекс терпеть не мог читать электронную почту с экрана телефона — пора возвращаться на виллу.
Он поднялся, кинул последний взгляд на бухту, сел в машину и в полной темноте, разорванной лишь светом его фар, погнал авто на яркие огни Хоры Наксоса, сверкавшие в трех километрах впереди.
Спустя несколько минут в ту же бухту медленно и беззвучно вошло судно без опознавательных знаков с потушенными бортовыми огнями. Из-за отсутствия освещения на борту оно казалось чернее самой темноты. Непродолжительное время сохранялась полная тишина, но вскоре раздались приглушенный звук падавших цепей и негромкий всплеск: судно вставало на якорь. Еще через мгновение с верхней надстройки промелькнула яркая вспышка. Потом еще и еще. Длинные и короткие вспышки следовали одна за другой, пока не иссякли. Через какое-то время пульсирующая передача повторилась.
Затем наступила полная темнота.
Часть шестая
— Какой чудесный бал! — сказал он графу, — просто не налюбуешься. Чего тут только нет!
— Мысли, — отвечал Альтамира.
— Но ведь здесь вы, граф! Это ли не мысль, да еще мысль, взлелеявшая заговор!
Ф. Стендаль, «Красное и черное»
Из «Ядерного досье» Интерпола
«14 октября 1959 года. США, город Хардинсберг.
Бомбардировщик В-52 с двумя ядерными бомбами на борту столкнулся на высоте 10 000 метров с самолетом-заправщиком КС-135 вскоре после начала процедуры дозаправки топливом.
При крушении погибли восемь членов экипажей. Две ядерные боеголовки впоследствии были найдены и утилизированы…»
На следующее утро, спустившись на нижнюю террасу к завтраку значительно позже обычного, Алекс был очень удивлен, обнаружив почти всех постояльцев все еще за общим столом: они громко обсуждали тему предстоящего бала.
Алекс вздохнул: спокойно позавтракать не удастся.