Лаванда и ментол

Глава 25

В ночь полнолуния лес окрасится кровью лисов. Су Ен вскочила на ноги, стоило ей только услышать волчий вой. Из-за него ее сердце оглушительно забилось о грудную клетку. Болезненно заныли ребра.

Она прислушалась. Накануне возле ее двери по ту сторону стояли мэгу, неустанно следящие за пленницей. Их присутствие никак не могло стать привычным. Каждый вздох лисов заставлял шерсть на загривке внутренней волчицы вставать дыбом. Но сейчас их там не было. Коридор по ту сторону двери казался пустым.

— Я больше не поведусь на это, – зашептала Су Ен, но все же потянулась к ручке. Даже запертая дверь больше не удержала бы Су Ен от побега. На этот раз, словно наконец обретя возможность дышать, Кан Су Ен чувствовала. Эмоции взрывались внутри ее фейерверками, а парная связь после молчаливых дней пела сотнями эмоций и невысказанных слов. Она вибрировала силой.

Если мэгу подделывали реальность, то ничто не исказило бы нить, которая связывала ее душу с Юн Хо. Ее нареченный был рядом. Он пришел за ней и сейчас озверел настолько, что сами вонгви испугались бы ярости волколака.

— Я выйду отсюда.

Головная боль, не прекращающаяся в последние дни ни на секунду, позабылась. Теперь она казалась лишь очередной преградой, которая стояла между Кан Су Ен и ее нареченным. Жалкая преграда, которую Су Ен планировала сломать так же, как боль каждый раз ломала ее ментальный позвоночник.

Су Ен осмотрелась в надежде, что это последний миг, когда она видит комнату. Возвращаться сюда и снова окружать себя бессмысленными деталями она больше не намеревалась. Хотелось все забыть. И вазу с лавандой, и дурацкое покрывало, и уж тем более пустую раму зеркала. Это место было тюрьмой, и оно оставит след в сознании, но Су Ен сделает все, чтобы отпечаток дома лисов в ее воспоминаниях стерся со временем.

Она опустила руку на прохладную дверную ручку и аккуратно, чтобы та не щелкнула, попробовала ее повернуть. Дверь подалась слишком легко, будто лисы даже не думали об очередном побеге той, кто слышит.

Либо..

— Они все слишком заняты, – раздался из-за поворота женский голос, и перед Су Ен появилась Кан Мун Хи. Она выглядела слишком просто в окружающей обстановке. Светлое платье, пучок на голове. И двадцатилетняя тоска во взгляде. Ничего подобного прежде невозможно было увидеть на ее лице.

Никогда, кроме того раза:

– Не сопротивляйся им.

Су Ен прошибла дрожь, от которой, по ее ощущениям, должен был затрястись весь мир. Ее мама.. Как и в тот миг, разум пробивался сквозь десятки, если не сотни иллюзий, внушаемых ей мэгу.

— Мама..

— Да, черничка, это я. – Легкая, действительно по-матерински теплая улыбка заиграла на губах Мун Хи. И пусть она улыбалась, в ее глазах плескались все оттенки горечи и боли, что копились в маме последние десятилетия.

— Пойдем со мной.

Су Ен чувствовала, как у нее щемит сердце, а губы предательски трясутся от подступающих к горлу слез. Стоящая перед ней женщина, окутанная легким запахом лаванды, источала столько любви, сколько Су Ен не помнила за все свое детство. Такие эмоции нельзя подделать, даже если бы Кан Мун Хи была лучшей мировой актрисой.

— Я не могу. – Мама повернула голову на звук приближающейся стаи. – Они позаботятся о тебе.

— О чем ты, черт возьми, говоришь? – Су Ен дернулась в сторону той, кого за последние дни научилась ненавидеть. Но злость испарилась в тот же миг, когда наваждение мэгу маской слетело с маминого лица. Хотелось протянуть руку, схватить Кан Мун Хи и убежать из этого чертова дома, который был пропитан ложью и обманом.

– Ты не знаешь, что такое быть под их властью столько лет. – Слезы потекли по бледным щекам мамы, но она продолжала смотреть на Су Ен, будто хотела запомнить каждую морщинку на ее лице. Каждую ресничку и родинку.

– Но я.. мы сможем что-нибудь придумать. – Су Ен делала шаг, но мама отступала назад. Ей было страшно, и запах этого ужаса наполнял легкие Су Ен при каждом вдохе.

Ее внутренняя волчица заметалась, не понимая, стоило ей ненавидеть Женщину или она хотела ее защитить. Эта двойственность нервировала зверя. Как и невозможность выйти из дома, чтобы наконец встретиться со своей парой.

— Не знаю, когда в следующий раз иллюзии дадут о себе знать, – всхлипнула мама. – Я слишком долго ненавидела себя, чтобы снова вернуться в твою жизнь.

Су Ен даже представить не могла, что в этот момент творилось в голове мамы. На протяжении всех лет, проведенных порознь, Кан Мун Хи истязала себя за похищение маленькой дочери. Она никогда не смогла бы себя простить. А Су Ен никогда не смогла бы до конца понять маму, даже несмотря на то, что обе они оказались жертвами лисов.

С улицы послышалось рычание. Стая была здесь. И она грозила стереть с лица земли семью лисов, которая стояла за похищением Су Ен.

— Тебе просто нужна помощь. – Су Ен не хотела мириться с реальностью. Не могла принять того, что хотя мама и стояла прямо перед ней в здравом рассудке, из этого дома ей придется выбираться одной. Мама плакала! Она чувствовала! И ей было чертовски плохо!

Душевная боль пронзила Су Ен настолько неожиданно, что перехватило дыхание. Запах лаванды всегда был самым родным, но она возненавидела его после того, как увидела равнодушную вуаль на лице матери. А сейчас.. сейчас все так быстро менялось, что Су Ен больше не знала, во что верить.

— Убей ее, или мы превратим ее жизнь в ад.

Су Ен, погруженная в свою боль, не сразу заметила, как из темноты коридора вышла еще одна фигура. Женщина, которая была настоящим злом. Женщина, которая разрушила жизнь целой семьи одним своим существованием. Женщина, которая продолжила дело своего отца.

По дороге в ванную Су Ен не раз видела на тумбе фотографию, запечатлевшую улыбающегося ребенка, сидящего на коленях мужчины. Этот человек был слишком хорошо знаком Су Ен. Она помнила запах спелой сливы, его лживую улыбку. И трость, на которую он обманчиво опирался.

А еще Су Ен знала, что нареченный госпожи Лим Соль Чжу мертв. Ее прикосновения отдавались морозом по коже, а имя было почти не разобрать – настолько оно оказалось забыто. Что-то подсказывало Су Ен, что парень, предначертанный Соль Чжу, умер в ту самую ночь, когда стая господина Хвана напала на лисов по приказу отца Су Ен.

— Вам не нужна та, кто слышит, госпожа Соль Чжу, я права? – Су Ен вопросительно выгнула бровь и, стараясь заглушить набатом бьющееся сердце, сделала несколько шагов к матери. Инстинктивно она хотела отгородить Мун Хи от треклятой лисицы.

— С чего ты это решила?